Я выбираю быть твоей

Ещё и смеётся. А потом берёт за руку и ведёт дальше.

— У куардес, как ты говоришь, свои преимущества. А у тебе подобных свои. Кому-то твои особенности не принесут особой пользы. А для некоторых куардов ты — бесценна.

Он уже не первый раз называет меня так. Не верится мне вот ни капли. Ну чем я бесценна? Всё это больше похоже лишь на красивые слова. И не нравится мне себя таковой считать. Неприятностями попахивает, если это действительно так. Бесценным вряд ли дают спокойно жить.

— Это для каких же куардов? — я пытаюсь освободить руку, но это гиблое дело. Рок держит крепко.

— Для сильных, Мия. Для тех, кому почти нереально найти себе пару, способную без ущерба для себя выдержать слияние и принимать силу своего мужчины после. Для таких, как наш император, например. Или некоторые адамиры.

У меня по спине пробегает неприятный холодок. Предчувствие неприятностей становится ещё ощутимей. И хочется расспросить поподробнее, и страшновато что-то. Но я ведь должна понимать, чего мне ожидать в этом мире. Собираюсь с мыслями и:

— Ты же не только об этом хотела меня спросить, — ловко меняет тему адамир. — Когда начала разговор о своём мире.

— Вы меня сейчас читаете? — бросаю на него подозрительный взгляд.

— Нет, — и тут же откровенно прибавляет. — Почти. Твои эмоции очень яркие в своей энергетике. Я даже догадываюсь о чём ты хочешь, но боишься спросить. Кое-что из твоих воспоминаний и мыслей я прекрасно помню.

— Не то, чтобы боюсь… — тяну я, снова ошарашенная его сбивающей с ног прямолинейностью.

— Но опасаешься, — понимающе кивает он. — О сестре, я так полагаю? О ней ты настолько беспокоишься?

Мне остаётся лишь поражённо кивнуть.

— У порталов есть одно интересное свойство, — Рок говорит задумчиво, слишком ровно.

Я чувствую, как подкашиваются ноги, когда смысл сказанного им до меня доходит. Васька не помнит? Значит… не знает, жива ли я, куда пропала. Думает, что я исчезла посреди леса… Но ведь ""ушла через странную арку на своих двух"" и ""неизвестно куда делась"" — это же совершенно разные вещи!

— Ей нельзя знать правду, — добивает он меня окончательно.

— Но… но… — я пытаюсь сообразить, придумать, найти допустимый вариант.

— А если будет думать, что ты жива, но неизвестно где находишься в вашем мире, не будет сходить?

Адамир поворачивает ко мне голову, рассматривая почти с научным интересом.

— Будет… но это же не одно и то же… — потеряно шепчу я. — Она будет знать, что я жива.

— И будет сидеть сложа руки? — вопросительно изгибает бровь мой собеседник.

А я поражённо закрываю глаза.