Ядовитое жало

Тут из ресторанчика «Забава» выскакивает официантка, такая косоглазая, отвратная баба, тоже смотрит и облизывается как кот на сало. Спрашиваю: «Кто это?» А она шепчет, как будто по секрету: «Господин Ганс… Из гестапо».

Услышав о косоглазой официантке, Ганс поморщился и, блудливо забегав глазами, переменил тему разговора.

— Ну что же я… Такая гостья. Нужно ради встречи… Ты, конечно, не откажешься?

Он засуетился, достал второй стакан, закуску.

— Мне немножко, — предупредительно подняла руку девушка. — Вот так. Хватит, хватит. Достаточно. — Она закрыла ладонью стакан. — Да, это неожиданная и радостная встреча для меня. Я в таком бедственном положении. Мне нужна помощь или хотя бы дружеский совет. Голова кругом идет примысли: что же дальше?

Девушка едва сдерживала слезы.

— Валя, Валюша, что ты? — Ганс подсел ближе, положил руку ей на плечо. — Я помогу, как же! У меня есть возможности — вещи, деньги. Связи! Все будет сделано. Поверь. Ну, выпьем.

— Подождите, — почти плача, сказала Валя. — Я выпью, выпью. Но сперва я хочу о деле. Послушайте меня. Я могу говорить с вами откровенно?

— Что за вопрос? — Ганс с сожалением поставил свой стакан на стол и, как бы желая успокоить дочь друга, обнял ее, легонько привлек к себе.

— Казимир Карлович, я боюсь Германии, боюсь своего будущего, — призналась Валя. — Если бы вы знали, что я вынесла в дороге. Кошмар. Офицеры, солдатня, нахальные, наглые, все пристают… Нет, не об этом, не это главное… Казимир Карлович, у вас есть уверенность, что немцы победят? Скажите? Только правду.

Она отстранилась и с наивной верой простодушного человека посмотрела в глаза Гансу.

— Это может сказать только бог… — ухмыльнулся Ганс. — Я все‑таки надеюсь, уверен даже…"

"— Вы говорите неправду или успокаиваете себя, — разочарованно произнесла Валя. — Вы такой же идеалист, как и мой папа. Такой же, каким был он… Папа всего себя отдавал Германии, он был преданнейшим слугой немцев. И вот результат — он погиб, а его дочь… — И на этот раз Валя справилась со слезами, она только высморкалась в кружевной платочек и с чувством произнесла: — Я ненавижу коммунистов, я готова мстить за отца.

— Могу предоставить тебе такую возможность, — с той же блудливой ухмылкой сказал Ганс.

— Пошлете к партизанам? — враждебно посмотрела на него Валя. — Спасибо. Я не хочу быть бесполезной жертвой. Давайте выпьем.

— О! — радостно воскликнул Ганс. — Это по–моему. На брудершафт?

— Боже мой! — скорее одобрительно, нежели осуждающе сказала девушка. — Вы ни капельки не изменились, Казимир… господин Ганс. Все такой же неисправимый ловелас, бабник.

— А разве это так уж плохо для мужчины в моем возрасте? — лукаво осведомился Ганс.

— Да, вы неплохо сохранились, — критически оглядела его Валя и улыбнулась одним уголком рта.