Ядовитое жало

На бричке с сестрой приехал, оружие привез, документы и одного фрица–мертвяка.

— Где он? — спросил побледневший начальник разведки.

— На посту у нас. Я его бричкой приехал. Кони хорошие, садитесь, мигом домчу.

— Поехали! — крикнул капитан своему помощнику и выбежал из хаты.

13. Отмщение

На улице у ворот стояла забрызганная жидкой грязью рессорная повозка, запряженная парой сытых, но, видимо, измученных долгим пробегом рыжих лошадей в отделанной медной насечкой кожаной сбруе.

Серовол сел рядом с правящим лошадьми Шерстюком, Юра устроился позади. Щелкнул кнут, и кони, с места тронув рысью, понесли повозку по мягкой дороге. Юра вспомнил о втором Когуте и наклонился к Сероволу.

— А как же с этим?..

Начальник разведки понял своего помощника с первого слова.

— Никуда не денется! — крикнул он и повернулся Шерстюку. — Как все было?

— Обыкновенно. Мы смотрим — кто‑то едет по дороге. Бричка, кони добрые. На бричке вроде Чернец с пулеметом на коленях. А позади девчонка в голубом платьице, у этой автомат в руках. Взяли на всякий случай на мушку, окликнули. Чернец узнал меня и аж заплакал от радости.

— Ты говорил о каком‑то немце–мертвяке?

— Они привезли убитого немца, привязанный был к бричке позади. А с полицаев убитых они только верхнюю одежду поснимали. Целый мешок барахла. И оружие, конечно, документы. Чернец говорит — четырех прикончил. По одежде и оружию, что привезли, — получается… А сестра у него — писаная красавица.

— Сколько ей лет?

— Молодая. Меньше его года на три–четыре. Сильно перепуганная. Молчит, только глазами стрижет.

— Он говорил, что это его сестра?

— Говорил, и так видно — похожая.

— Что он еще говорил?

— Сказал: «Все, что надо, я Третьему скажу». Ехали лесом, колеса то стучали по корневищам, то

булькали в колдобинах, наполненных черной торфяной водой. Наконец лес как бы поредел, и за тонкими стволами сосен показались поросшие, купами ивняка луга, тянувшиеся широкой полосой вдоль маленькой речки. Выше были поля, а за полями синели далекие леса. Шерстюк, не выезжая на луг, свернул с дороги вправо, и Юра увидел сидевших за кустами на опушке бойцов. Рядом с ними сидела девушка в голубом."

"Первым торопливо вскочил на ноги Орест, шагнул навстречу повозке. Тотчас же поднялась и девушка. Орест, кажется, похудел за эти дни, лицо заросло недельной щетиной, было темным, почти черным, глаза блестели радостно, виновато, горделиво. Да, он гордился тем, что сделал, радовался встрече со своими и все же чувствовал, видимо, себя виноватым, знал, что ему достанется за самовольную отлучку. За его плечом стояла девушка с грустными глазами на усталом обветренном лице.