Игры мажоров. \

— Нет, что ты, конечно же нет! Ты неправ, сынок!

— В чем я неправ? В том, что родился? Да, извини, протупил! — Никита дышал глубоко, через рот, и Андрей прекрасно понимал почему. Чтобы не заплакать.

Перед глазами встала Янка. Любил ли он ее? Они оба тогда были дезоринтированы, сбиты с толку сложившимися обстоятельствами. Яна с радостью согласилась на его предложение, и первое время они были заняты исключительно конспирацией.

О чувствах никто не думал, или по крайней мере, не говорил. Они схватились друг за друга, как за соломинки для утопающих, и их первый раз случился неожиданно для обоих.

Отцы Топольские и Ермоловы орали и матерились, Янка расплакалась. Андрей взял ее за руку, сказал ее отцу, чтобы не смел орать на его жену, и они уехали на съемную квартиру. Яна продолжала плакать, и Топольский ее утешил. Как считал нужным.

Любил он ее? Скорее, его крыло от ответственности за нее и ребенка, когда она сказала о беременности. Но потом, особенно когда стал расти живот, Андрей совершенно точно испытывал к жене нежность и влечение. У них просто было совсем мало времени.

Он подошел, встал за креслом и положил руки на плечи Никиты.

— Нет, ты не прав, сынок. Мы с Яной, может, поначалу и не были влюбленными, но наш брак совершенно точно не был фиктивным. Ты понимаешь, о чем я, — он крепче сжал плечи сына. — Мы были молодыми, Янка мне еще в школе нравилась. Меня никто не принуждал жить с ней вместе, я сам так решил. И ты получился случайно, мы с ней залетели. А когда я узнал, что у меня будет сын, я был рад, правда. И если бы твоя мама была жива, я думаю, у нас была бы нормальная семья, Никита.

Глава 24

Всё, я вернулась))) Готова получить порцию заслуженных люлей, отгребти по полной от любимых читателей и дописывать эту историю. Самой обидно, что осталось реально немного, но там самая кульминация, а её надо писать не в том цейтноте, в котором я находилась. Было слишком много работы над текстами. Теперь я полностью здесь. Продолжаем!

Никита

Сижу как прибитый, все ещё проецирую то, что произошло с отцом на себя. Смог бы я жениться из протеста? И как бы я себя вел, если бы у меня родился ребёнок?

Не знаю.

— Пап, а ты когда-то любил? По-настоящему? — спрашиваю. Он задумчиво трет подбородок.

— Ну, влюблялся, конечно. Особенно по молодости.

— Не влюблялся, пап, а любил. Как я Машу.

Лицо отца принимает серьезное выражение.

— Как ты Машу? Тогда да. Вот как раз сейчас люблю.

— Ты? — даже привстаю в кресле.