Право на семью (СИ)

Жаль, я это понял под конец совместной жизни. Голос повышать нельзя. Нужно двигаться спокойно. Поставить пару ловушек. И она попадется обязательно.

«Вот интересно, - думаю, сжав до боли челюсти – С Ирой у меня таких проблем не возникает. У нас с ней даже мысли сходятся», - губы сами растягиваются в улыбке.

- Ты надо мной насмехаешься, - делает дурацкий вывод Ангелина. – Что лыбишься, Криницкий? Думаешь, найдешь кого-то лучше меня?

- Да я и не ищу особо, - цежу нехотя.

Такую как Ангелина мне точно не надо. И никого не надо кроме Иры."

"- Так, солнце, - снова гляжу на брайтлинг. – У меня осталось сорок минут. Еще повыделываешься, поедешь с Петей. Хочешь? Или все-таки будешь говорить?

- Да! – орет Ангелина. – Будь ты проклят, Криницкий!

-- Я тебя внимательно слушаю, - усмехаюсь криво. Пытаюсь вычислить. Что-то проскальзывает, но уловить мысль я не могу. Крутится где-то рядом, напрягает, но в руки не дается. Не отдупляю я, хоть тресни.

- Я не могу тебе сказать, - плачет Ангелина. Искренне так рыдает, что мне даже становится ее жалко. Дурная баба!

- Погоди, солнц, - смотрю в упор. – Ты боишься кого-то? И этот кто-то из нашей бывшей тусы или родственники? – даю наводящие вопросы.

- Нет, - мотает головой Ангелина.

- Что за фигня? Ты хочешь сказать, что поверила постороннему человеку? Тебе вот так кто-то наврал и ты поубивала наших детей, - не подбираю выражений от ярости.

- Ты ума сошел, Криницкий, - выдыхает она. – Эмбрион – это не ребенок. И у меня были веские основания. Мне даже документы показывали. И я тебя спрашивала, а ты соврал…

- Когда это? – смотрю недоуменно.

- Когда?! – взвизгивает она. – Помнишь мы поругались на Мальдивах? И ты сказал тогда, что все врут и хотят нас поссорить.

- Это в свадебном путешествии, что ли? - усмехаюсь небрежно. Помню я этот скандал. И весь отель до сих пор помнит. Ангелина, сучка, вопила как резанная.

- Да, - замечает она скупо и опускает глаза к полу. Святая невинность твою мать.

- Когда ты орала, что все про меня знаешь, ты имела в виду неизлечимую и очень страшную болезнь? – глумлюсь в открытую.

- Да, - выдыхает она и смотрит на меня подозрительно. – А ты, когда мне отвечал, что все брехня, что имел в виду?

Прикусываю губу, стараясь не рассмеяться. Поднимаю глаза на Петьку. Тот ухмыляется в открытую. Тоже помнит, как меня страховал.

- А что это вы переглядывайтесь? – напрягается Ангелина. – Было еще что-то? За что ты тогда извинялся, Стеф? Еще сережки мне бриллиантовые подарил, - инстинктивно трогает она мочки ушей, где до сих пор болтаются те самые серьги.

- Я переспал с твоей подружкой. Еще свидетельницей у нас была, - морщу лоб, вспоминая имя. – Юлианна, кажется.

- Ты! Сука! – подрывается с места Ангелина. Бежит ко мне, пытается врезать пощечину. Перехватываю руки, давлю взглядом.