Император Пограничья 8

Беда объединила людей крепче любых приказов.

* * *Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багровые тона. Я медленно обходил посты на стене. Силы немного восстановились после короткого отдыха, но усталость все еще давила на плечи как мельничный жернов.

Проверял дозорных — бодрствуют ли, в состоянии ли нести службу. Осматривал укрепления, запоминая где предстоит восстановить повреждения. Привычная рутина командира, которая помогала не думать о потерях.

Сзади послышались шаги. Обернулся — Ярослава Засекина. Княжна выглядела непривычно смущённой.

— Воевода… Прохор. Я хотела извиниться. За утро. Я была не права.

Я кивнул, принимая извинения. В пылу боя легко потерять голову, особенно когда видишь, как гибнут товарищи.

— Ты знал, что будет прорыв? — спросила она после паузы. — Специально держал нас в резерве?

Я оперся на зубец стены, глядя на темнеющий лес:

— Это называется гибкая оборона, — пояснил я. — Каждое укрепление — не просто препятствие. Это ловушка. Мы отдаем пространство, но выигрываем в потерях противника. Противник захватывает метры, но платит за это жизнями. В итоге мы истребили тысячи врагов. Понеся болезненные, но в масштабах сражения, мизерные потери.

В голове промелькнула мысль — я даже гранатомёты не задействовал, хотя момент был критический. Слишком много средств обороны ещё держу в рукаве. Оптические башни заработали ближе к концу штурма, защитный купол вообще не активировал, хотя после атаки поляков все знают о его существовании. Однако против такой массы тварей купол бы просто перегрузился — слишком много одновременных ударов, кристалл не выдержал бы.

— То есть ты нарочно сдал равелины, а не потому что не мог их удержать? — уточнила Засекина.

— Равелины задержали первую волну, измотали ее, — кивнул я. — Когда их взяли — мы встретили врага на стенах, с высоты. Когда прорвали бастион — заманили в узкие улицы, где численное превосходство не работает.

— И Жнеца тоже заманил?

— Он мог бы нам разнести все укрепления телекинезом. Видела пролом в засеках? Но пошел туда, где мог контролировать свои войска. И попал туда, где я смог до него добраться.

Ярослава посмотрела на меня с удивлением:

— Ты мыслишь как настоящий полководец. Откуда ты всё это знаешь?"

"Я промолчал. Не мог же я сказать, что командовал целыми армиями в прошлой жизни.

— В детстве я много читал, — уклончиво ответил я.

Ярослава хмыкнула, оценив шутку.

Мы продолжали стоять на стене. Сумерки сгущались, превращая лес в сплошную чёрную стену. Обычно после боя лес оживал — возвращались звери, перекликались ночные птицы. Сейчас стояла мертвая тишина. Всё живое бежало от смертоносной волны, что попыталась захлестнуть наш дом и отступила.

— Не нравится мне это, — вдруг сказала Ярослава. — Слишком… тихо.