Император Пограничья 8

Видимо, ублюдки успели сработать раньше, чем усилили охрану складов.

— Менталист, — процедил я сквозь зубы. — Тот же, что карточки ворует.

Борис нахмурился:

— Прикажете организовать поиски?

Я оскалился в злой усмешке:

— Нет. Я сам займусь этими крысами. Хватит церемониться.

Глава 12

Утро в лагере беженцев начиналось с привычной суеты. Иуда сидел на перевёрнутом ящике возле барака, наблюдая за потоком людей. У дальней стены собралась группа беженцев — человек двадцать стояли на коленях вокруг худого, лысого как коленка, мужчины, который что-то страстно вещал, воздевая руки к небу. «Покайтесь!» — долетали обрывки слов. — «Гон послан за грехи наши!»

Рядом Митька перебирал вчерашнюю добычу — банки тушёнки, куски сала, хлеб. К ним подошла женщина лет тридцати пяти, закутанная в потрёпанную шаль. Под глазами тёмные круги, в лице читалась почти хроническая усталость, а стойкий запах пороха сообщал всем окружающим, что та работает в оружейном цеху, собирая боеприпасы.

— Говорят, у вас… у вас есть еда? — едва слышно спросила она. — Мне нужно больше, чем дают по карточкам. У меня трое детей, растут быстро, всё время голодные… Капризничают… Они не привыкли так, привыкли чтобы всего вдоволь.

Иуда окинул её оценивающим взглядом. Одежда когда-то была дорогой, на пальце след от обручального кольца. Вдова, значит. Из тех, кто раньше жил припеваючи, а теперь вынуждена полагаться на чужую милость.

— Есть, — он кивнул на банку сгущёнки. — Только не за спасибо.

Женщина судорожно порылась в карманах, достала серебряную цепочку с медальоном.

— Это всё, что осталось… Муж был купцом, погиб при эвакуации из Покрова. Я бы не стала просить, но дети… Младшему всего пять, он постоянно просит чего-нибудь сладкого.

Месмерист взвесил цепочку на ладони. Неплохое серебро, медальон с гравировкой. За такую можно выменять много чего полезного.

— Две банки сгущеного молока и полбуханки белого хлеба в довесок, — решил он.

Вдова закивала, хватая еду трясущимися руками. Убежала, прижимая к груди драгоценный груз. Иуда усмехнулся, пряча цепочку в карман. Вот так аристократы и становятся нищими. Сначала продают драгоценности за дополнительную еду к пайку, потом одежду, а потом… Он покосился на Митьку, который уже облизывался, глядя вслед женщине.

К полудню Иуда с Митькой перебрались в другое место — подальше от оживлённых мест и от той толпы фанатиков, что всё ещё молились у стены, начав выискивать новых клиентов. Сделки парочка проводила по одной, шёпотом договариваясь о встречах в разных закоулках.

Гниль черного рынка медленно просачивалась в крепкую хозяйственную систему Угрюма. Людям, которые испытывали колоссальное нервное напряжение, хотелось хоть капельку радости, которой становились неподотчётные продукты.