Исключая чувства

Ее потряхивало мелкой дрожью, под кожей, вопреки стоящей за окном июльской жаре, расползалась зябь. С наступлением темноты стало совсем плохо. Лара больше не могла с собой бороться. Не находила убедительных причин.

Вызывая такси, она впервые за полтора месяца выбрала пунктом назначения среди сохраненных адресов тот самый дом с автоматическими дверями, не позволяя себе задуматься над тем, что делает. Подачу машины обещали через шесть минут, и Лара успела лишь переодеться из домашнего в кружевной сарафан и схватить с вешалки в прихожей теплый кардиган: ее морозило все сильнее.

Полчаса поездки она провела с оглушительной пустотой в голове. Она пыталась сосредоточить свое внимание на дороге или на планировании предстоящего разговора, но проигрывала охватившей ее тело и сознание усталости. Цель была поставлена — добраться до двери диминой квартиры; дальнейшее развитие событий ее мозг, отказавшийся реагировать на внешние и внутренние раздражители, пока не волновало.

Из такси Лара вышла на подгибающихся ногах. Консьерж встретил ее с любопытно-удивленным выражением лица, но пропустил без вопросов. Лифт ждать не пришлось, меньше чем через минуту она оказалась на двадцать втором этаже у нужной квартиры и нажимала на звонок.

От щелкающих звуков открывающихся замков у нее подскочил пульс и часто забилось в груди сердце. Дверь распахнулась, стоящий на пороге Дима, взъерошенный и помятый, в свободной длиной майке и широких спортивных шортах, показался Ларе бесконечно уставшим. И бесконечно родным.

Она всматривалась в него и с трудом удерживалась на месте, желая совсем другого — броситься к нему, обнять, уловить его запах, ощутить тепло тела, поцеловать, — но после всего случившегося они превратились в знакомых незнакомцев, и барьер еще предстояло преодолеть.

— Лара? — Ее имя, произнесенное вопросительно-обеспокоенно, приглашало к объяснению.

— Не могу… — Хрип вышел неразборчивым, Ларе пришлось сделать паузу и прочистить горло.

— Что? — спросил Дима снова обеспокоенно.

— Не могу без тебя. Не хочу, — она ответила шепотом, явное отчаяние в собственном голосе покоробило часть Лары, привыкшую всегда таить чувства, лишь бы избежать уязвимости, но Лара была к этому готова. Она выбрала быть уязвимой.

— Ты пришла, — будто не веря себе, произнес он медленно.

Лара кивнула, не отпуская его взгляда: откровенного, не скрывающего ни одного переживания.

— Ты пришла, — Дима повторил уже увереннее, уголки его губ начали ползти вверх, и у Лары потеплело на сердце. — Ко мне пришла.

Она поняла смысл этих слов.

— Да.

Они одновременно шагнули навстречу — в начале несмело, а затем резко соприкоснулись телами, опутали друг друга руками, прижались губами к губам, вздрагивая от остроты восприятия после разлуки.