Исключая чувства

Логику его суждений Лара понимала, но внутренний дискомфорт не угасал. Неотвратимо считываемая — не в словах, а в остроте его реакций — забота ей не понравилась. Она тревожила. Разрушала безопасность. Раздражала до пощипывающего кожу желания накричать на причину этой совсем не вовремя возродившейся уязвимости. Тихо разгоравшаяся в Ларе злость, из-за которой согласиться с позицией Димы было невыносимо, не имела разумного объяснения. Его вопрос вытащил на свет много больше информации к размышлению, чем ожидалось на первый взгляд. Ларой уж точно.

— Я бы беспокоилась, ты прав, — ответила она наконец и нехотя кивнула, признавая его правоту, вместе с тем осознавая про себя, какие изменения претерпела их связь.

Теперь было глупо отрицать, что выставленные в начале границы не сдвинулись с места. Предлагая в январе Диме секс без обязательств, Лара опрометчиво надеялась, что их отношение друг к другу не изменится значительным образом, что они останутся лишь случайными знакомыми, подобно время от времени пересекающимся в пределах одного здания коллегам.

Она не рассчитывала, что эта авантюра продержится больше двух-трех месяцев, однако до мая оставалась пара недель и о завершении их ни к чему не обязывающих встреч речи не шло до сих пор.

Между ними установились неожиданные, но удобные отношения, определить природу которых уже не было так просто.

Задумавшись, Лара внимательно рассматривала стоявшего перед ее столом Диму, гадая, не поздно ли она спохватилась, не чересчур ли они увлеклись, позабыв о предусмотрительной, безопасной отстраненности? Допустимы ли в их ситуации подобные сегодняшнему разговоры?

Казалось, ничего действительно губительно-неправильного в их общении не проявлялось.

Просто хорошее приятельство, в котором разрешается переживать о другом. Чуть больше, чем Лара собиралась получить изначально, но негативных последствий, вероятно, можно не ждать, если впредь не отказывать себе в наблюдательности на всякий случай."

"— Вот, — Дима, еще напряженный, но переставший после ее слов хмуриться, порывисто взмахнул рукой, — тогда ты понимаешь, почему мне не нравится твоя бравада, — подойдя ближе, он наконец уселся в кресло для посетителей.

Правда, сразу же, совершенно нескромно придвинулся на нем впритык к столу, как будто приготовился вести долгий и муторный допрос. — Расскажи, в чем дело. Я готов помочь.

Лара даже не стала реагировать на его покровительственный тон. Уверившись, что пределов собственных договоренностей они не превысили, она расслабилась. Откинулась на спинку кресла и настроилась удовлетворить неизбежное, тревожное любопытство обеспокоенного, малопонимающего в произошедшем Димы.