Сложный пациент

Мы работаем в паре с Истоминым. Он мужественно не задаёт мне лишних вопросов, только лишь периодически косится на Марка.

- Маргарита Андреевна... - ближе к назначенному времени окликает меня Марк, стреляя взглядом на часы.

- Сейчас... Костя, мне нужно уехать на час-два. Дерни кого-нибудь, пожалуйста, вместо меня.

- Что за мужик-то? - тихо спрашивает он.

- Из органов.

- Ты всё-таки куда-то влипла.

- Все нормально, Костя. Он хочет не меня. Я просто... - взмахиваю руками.

- Скорая едет! - кричит медсестра из коридора. - Пулевое в голову. Пациент жив, в сознании.

- Ого... - переглядываемся.

Хватаюсь за карман халата. Телефона нет!

- Костя, в нейрохирургию звони! Пусть готовят операционную.

Вытаскиваю блок с реанимацией.

- Маргарита, нас ждёт Омаров, - тихо сзади.

- Подождёт! - рявкаю я.

Сирена глушит мои слова.

Мы бежим к выходу, встречать смертника...

Глава 37 - Смерть пациента

Привычный хаос...

Врачи скорой прилипли к носилкам. Словно порванный мячик затыкая тело пациента пальцами, тампонами, затягивая и расслабляя жгуты.

- Три пулевых... пуля застряла в глазной кости! Вторая пробила шею. Третья лёгкое.

О, черт…

- Нереально вытащить, - констатирует кто-то.

Сирена орет, носилки скорой зацепились за что-то их дёргают.

Грохот!..

Но если бы меня останавливало то, что спасти человека нереально, я бы не была в когорте наших ""небожителей"", спасающих ""нереальных"" пациентов. Поэтому, подбегая, я меняю чьи-то руки, прижимая повязку к шее. Она густо пропитана кровью.

Пациента трясет от шока.

- Кровь на резус!

- Какая группа крови у Вас? Вы слышите меня? - щупая пульс, заглядывает в лицо пациенту Костя.

Мы катим его внутрь, колеса грохочут о бетон.

Я дёргаю на груди рубашку второй рукой, чтобы открыть доступ до ещё одной раны, другому медику. И чуть отъезжаю от реальности, отметив, что тату на груди как у Дана.

Пациенту меняют дыхательную маску на стационарную. Рефлекторно перевожу взгляд на раскуроченное пулей лицо.

Знакомый изгиб брови... Носогубная складка... ресницы, прячущие остекленевший подергивающийся зрачок.

И пустая глазница с раскуроченной костью, мелькнувшая, под марлевым тампоном, который тоже меняют.

Слепну, теряя ориентацию...

Голоса отдаляются, словно я слышу их из под воды."

"- Омаров! - подлетает к носилкам Марк. - Дан, твою мать!..

- Не мешайте! - отстраняюсь его.

- Марго! - рявкает Костя. - Очнись!

Громко надсадно вдохнув воздух, перехватываю крепче горло, поджимая артерию.

Все словно раздваивается. Отдельно я - врач, руки которого делают все, что положено. Отдельно я - женщина, мужчина которой умирает сейчас...

- Давление падает! Фибрилляция! Уходит.

- Отек лёгкого!

- Где кровь?..

Все перекрикивают друг друга, к нам присоединяются ещё врачи.

- Разряд! Марго, твою мать, руки убрала! - слышу голос Чадова, нашего реаниматолога.