Измена. Я отомщу тебе, предатель (СИ)

У него поцелуй всегда — лишь прелюдия к сексу.

А сейчас…

Мне трудно взять в себя в руки, но я вспоминаю, для чего все это затеяла и начинаю расстегивать его рубашку.

Видимо, Платон тоже приходит в себя, он прерывает поцелуй. Я с удивлением понимаю, что у меня горят губы и щеки. Как я хорошо вжилась в роль. В крови, наверное, играет адреналин: очень хочется довести дело до конца.

— Остановись, ты сама не понимаешь, что творишь, потом будешь жалеть, — говорит Платон с придыханием, и я вижу, что это дается ему с трудом: он еле сдерживается, и его руки все еще на моей талии.

Я спокойно отвечаю:

— Ты же ведь знал, что он мне изменяет? Знал, да?

В его глазах я нахожу отголоски той же боли, что я недавно испытала, когда узнала о предательстве Андрея.

Приятно, что мне кто-то сочувствует, но я здесь не для этого. Я хочу отомстить, поэтому я снова обхватываю шею Платона руками и притягиваю его к себе. Он отвечает на мой поцелуй, теперь еще более страстно. Наши языки сплетаются так, что мне трудно дышать. Я понимаю, что победила: Платон больше не сопротивляется, он сам раздевает меня.

Глава 10. Новые крылья

Странно, я думала, что ничего не буду чувствовать из-за ненависти, бурлящей в душе и оттого, что это всего лишь месть.

Но прикосновения и поцелуи Платона приятны, от них кружится голова.

Когда он ложится на меня, и мы соединяемся в одно целое, я теряю голову от происходящего: забываю о том, где я и кто я. Во мне как будто просыпаются какие-то древние инстинкты. Или это страсть? Или это просто адреналин? Я падаю в пропасть удовольствия и желания, теряю опору, хватаюсь руками за спину Платона, как будто это может остановить мое падение.

Я не чувствую, что происходящее на этом диване в нашей супружеской квартире — неправильно.

В тот момент для меня не существовала ничего более естественного. Возможно, это оттого, что в сердце я уже похоронила мужа. У меня больше не было долга хранить ему верность.

Под конец, когда я приближалась к самой высшей точке своего наслаждения, ко мне вернулись отголоски сознания; я подумала: как странно, я так много раз занималась любовью с мужем, откуда у меня такое чувство, что я делаю это первый раз?

Наверное, я так привыкла к прикосновениям и поцелуям одного человека, а теперь Платон — и все кажется незнакомым.

Оргазм у нас наступает одновременно — с Андреем такое никогда не бывало. Либо я раньше, либо он позже. Либо я вообще без…

Мы лежим и смотрим в глаза друг друга. Я по-прежнему не вижу в них осуждения. И раскаяния тоже не вижу. Наши руки сплетены в замок. На минуты мне вообще кажется, что все — плод моего воображения. Не может же быть мне хорошо с другим. Не могла же я так увлечься, чтобы забыть обо всем…Точно, время…

Я поворачиваю голову и смотрю на часы, которые висят на стене. Уже почти пять.