Изумрудные объятия

Покойного клали на камень, накрывали саваном и оставляли разлагаться естественным путем. Я установил эти двери много лет назад, после того как Элайна, которая тогда была маленькой, заблудилась здесь и чуть не умерла от страха. Туда больше никто из нас не ходит. Я собираюсь заложить этот проход кирпичом.

Мартиса поежилась, представив мертвецов, пролежавших сотни лет… от них остались одни скелеты, но они по-прежнему одеты в шелка, бархат и меха.

— А здесь лежит Мэри, — тихо сказал Брюс Кригэн.

Склеп рядом с самым древним был совсем новый. Лэрд Кригэн открыл дверь, Мартиса вошла внутрь и увидела на кирпичных полках деревянные гробы искусной работы. Склеп был хорошо освещен фонарями, и нигде не были ни следа паутины.

Захоронение Мэри было самым последним. Ее гроб стоял в среднем проходе. Гроб охранял прекрасный мраморный ангел, сидящий на могильной плите. Рядом было выгравированы золотыми буквами имя Мэри Элизабет Кригэн и эпитафия:

«Ее душа была слишком прекрасна для нашей земли, и теперь она пребывает среди ангелов».

Перед гробом лежали свежие цветы.

Мартиса вспомнила Мэри, и к ее глазам подступили непрошеные слезы. Не обращая внимания на лэрда Кригэна, она прошла мимо него, встала на колени перед гробом и опустила голову. Вдруг она услышала какой-то звук, словно кто-то шмыгнул носом. Звук был тихий, но очень жалобный и, казалось, исходил из самого гроба. Как будто из других гробов восстали мертвые и призраки пришли оплакать новую потерю.

Мартиса вскрикнула от ужаса и вскочила на ноги. Сильные руки обняли ее за плечи, и она была этому только рада. Из-за гроба поднялось какое-то создание — это была миниатюрная темноволосая женщина в платье цвета морской волны современного покроя. В первый момент Мартиса подумала, что это Мэри вернулась к жизни. В ее груди зародился крик, однако она ощутила за спиной тепло и силу мужчины и попыталась не потерять связь с реальностью, хотя, казалось, здравый смысл уже покинул ее.

Лэрд Кригэн заговорил — быстро, резко, — и иллюзия рассеялась. Мартиса поняла, что перед ней живая женщина.

— Элайна! Бога ради, что ты здесь делаешь? Ты испугала леди Сент-Джеймс едва ли не до смерти!

— О, прошу прощения! — Женщина обошла вокруг гроба, подошла к Мартисе и протянула ей руку; — Простите меня, пожалуйста, я не собиралась вас пугать. Я принесла цветы и немного задержалась."

"Она говорила очень мягко, с очаровательным шотландским пришептыванием. Ее большие лучистые глаза, опушенные длинными черными ресницами, были такими же зелеными, как у брата. Мартиса дала бы ей на вид лет двадцать — двадцать пять. Стройная, изящная, она казалась очень серьезной и милой.

— Мартиса, познакомьтесь, это моя сестра Элайна. Элайна, это леди Сент-Джеймс.