Изумрудные объятия

Наряды для предстоящего события девушки выбирали вместе. Они решили, что Мартиса оденется в те цвета, которые носила Мэри: цвета Кригэнов. В ее гардеробе нашлась прекрасная блузка с оборками, длинная шерстяная юбка, подходящая шаль и ярко-зеленый берет. Все это Мартиса надела в день игр. Волосы она оставила распущенными, и они каскадом ниспадали на ее плечи."

"В дверь ее комнаты постучали. Мартиса открыла и с удивлением увидела на пороге Брюса. Она даже попятилась в благоговении — воистину перед ней предстал лэрд Шотландского нагорья. Он был в полном облачении: не просто в килте, а в большом пледе в цветах клана (после объяснений Питера Мартиса понимала разницу), в темно-зеленой куртке и берете балморал, низко на его бедрах висел спорран. Костюм ему очень шел, он и должен идти лэрду. С его мускулистой фигурой, темными волосами и пронзительным взглядом он казался бесстрашным воином прежних времен. Мартиса вдруг вспомнила, каково было ощущать прикосновение его рук к обнаженной коже, и невольно вздрогнула. Килт не скрывал его мускулистых ног, а плечи его сегодня казались еще более широкими.

Мартиса посмотрела ему в лицо и обнаружила, что он разглядывает ее, так же как она его.

— Миледи, вам идут цвета нашего клана, — тихо сказал Брюс.

— Спасибо.

Он предложил ей руку, и Мартиса оперлась на нее. Она пыталась взять себя в руки и не дрожать от его прикосновения, но была не в силах забыть их последнюю встречу. Она опустила глаза. Казалось, каждое их столкновение становится все более интимным, и она все еще мечтала: о мужчине, о чудовище, об огнедышащем драконе, обжигающем ее кожу своими поцелуями.

В сопровождении Брюса Мартиса спустилась в главный зал, где уже собрались все остальные: Йен, Конар, Питер и Элайна. При ее появлении Йен присвистнул, а Элайна восторженно захлопала в ладоши.

— Мартиса, прекрасно, просто идеально!

— Ну что, идем? — предложил Питер.

Он нес свою волынку в чехле из ткани цветов его клана. Они вышли из зала, Брюс помог Мартисе сесть на Дездемону. Пока она устраивалась в седле, их взгляды встретились.

— Милорд, — тихо спросила она, — означает ли это, что я могу остаться?

Он прищурился. Мартиса закусила губу: она спохватилась, что заговорила с ним в шутливом тоне, а Брюс Кригэн — не из тех мужчин, с которыми можно шутить…

— Игры скоро закончатся, — сказал он. — Можете остаться. На свой страх и риск.

Мартиса не поняла, на какой риск он намекает, но знала, что ей следует бояться.

Однако в этот день она забыла о страхе. Никогда еще она так не развлекалась. Когда они приехали в деревню, празднество было в полном разгаре. Пение волынок, скрипучее, заунывное, печальное, но все равно прекрасное эхом отдавалось от скал.