Извращённая ненависть

Дюжина белых столов, разбросанных по абсолютно серому полу, и, кроме нескольких типичных пейзажных картин, стены были лишены украшений. Камеры слежения жужжали на потолке, безмолвные вуайеристы наблюдали за воссоединением заключенных и их семей.

Мое колено подпрыгивало от нервного напряжения, пока я не обхватил его рукой и не заставил остановиться.

Столики стояли достаточно близко, чтобы я могла слышать разговоры других людей, но они были заглушены обрывками писем Майкла в моем сознании. За неделю, прошедшую с тех пор, как я их открыла, я прочитала их столько раз, что их слова запали мне в мозг.

Как продвигается ваша резидентура? Это что-то вроде Анатомии Грея? Когда-то, будучи резидентом, вы шутили о том, что ведете дневник, в котором перечисляете все неточности шоу. Если он у вас действительно есть, я бы с удовольствием его посмотрел...

Я только что видел День сурка. Жизнь в тюрьме иногда кажется такой...жить одним и тем же днем снова и снова...

Счастливого Рождества. Ты что-нибудь делаешь на праздники в этом году? Я знаю, что врачам приходится работать в праздничные дни, но, надеюсь, ты возьмешь отпуск. Может быть, поезжайте посмотреть на Северное сияние в Финляндии, как вы всегда хотели...

Письма были общими и безобидными, но в них было достаточно шуток и общих воспоминаний, чтобы не дать мне спать по ночам.

Читая письма, я почти мог поверить, что Майкл был нормальным отцом, пишущим своему сыну, а не психованным ублюдком.

Дверь открылась, и вошел мужчина в оранжевом комбинезоне.

Поговори о дьяволе…

Мой желудок скрутило.

Его волосы были немного более седыми, морщины немного более заметными, но в остальном Майкл Чен выглядел так же, как и всегда."

"Суровый. Церебральный. Торжественно.

Он сел напротив меня, и тяжелое молчание натянулось между нами, как резиновая лента, готовая лопнуть.

Тюремные охранники наблюдали за нами ястребиными глазами с края комнаты, их пристальный взгляд был третьим участником нашего несуществующего разговора.

Наконец, Майкл заговорил. “Спасибо, что пришли”.

Я впервые услышал его голос за два года.

Я вздрогнул, не готовый к ностальгии, которую это вызвало.

Это был тот же голос, который успокаивал меня, когда я был болен, подбадривал меня после того, как я проиграл баскетбольный матч, и кричал на меня, когда я пробрался в клуб с поддельным удостоверением личности в старшей школе и был пойман.

Это было мое детство — хорошее, плохое и уродливое, все завернутое в один глубокий, грохочущий тон.

“ Я пришел не за тобой. Я сильнее прижал руку к бедру.

- Так зачем ты пришел? За исключением короткой тени, которая пересекла его лицо, Майкл не выдал никаких эмоций в моем несентиментальном ответе.

“ Я... ” мой ответ застрял в горле, и губы Майкла изогнулись в понимающей улыбке.