Извращённая ненависть

Ничто не было так хорошо на вкус, как он — как мята и секс. “Терпимо”.

“Терпимо?” Он приподнял бровь. “Это нехорошо. Предполагается, что я невыносим, а ты... Он запустил пальцы в мои волосы и слегка дернул. “Ты должен ненавидеть меня”.

Я впилась ногтями в его бедро, пока не услышала его резкий вдох. “Я делаю”.

Медленная улыбка расползлась по его лицу. “Покажи мне”.

Я сильнее впилась ногтями в его кожу, прежде чем провела ими по его груди и забралась на него сверху. Я сильно потянула его за волосы и вздрогнула, когда он снова отшлепал меня по заднице, на этот раз так сильно, что жало отразилось через мое тело.

Влага покрыла мои бедра, и я застонала, все следы сонливости исчезли.

Винт ходьба должным образом. В любом случае это было переоценено.

ДЖОШ

Четыре месяца спустя

“Если я умру, я потащу тебя в ад и буду мучить вечно”. Джулс обняла меня за талию, ее лицо было на несколько оттенков бледнее, чем обычно, когда мы подошли к краю платформы.

Позади нас оператор банджи-джампинга в последний раз проверил наши ремни безопасности.

“Если ты умрешь, я умру, Рэд”. Я усмехнулся и поцеловал ее в щеку. “Ад с тобой звучит для меня как рай”.

Ее напряженное выражение лица дрогнуло. “Это было чертовски банально, Джош”.

“Да, и что? Я достаточно горяч, чтобы справиться с этим”. Я посмотрел вниз на реку под нами. “Кроме того, ты можешь быть добр ко мне. Ты же не хочешь, чтобы наши последние слова были оскорблениями, не так ли? ”

Это был наш последний полный день в Новой Зеландии, и мы были на мосту Каварау в Квинстауне, чтобы совершить тандемный прыжок с тарзанки. Джулс спокойно отнесся ко всем нашим предыдущим занятиям — прыжкам с парашютом, полетам на параплане, пролетам через каньон на качелях Shotover Canyon. Но она никогда не выглядела такой нервной, как сейчас.

Ее лицо побледнело еще больше. “Не говори так”.

“Я шучу, я шучу”. Я крепче обнял ее за талию. “У нас все будет хорошо. Поверь мне ”.

“Нам лучше быть, или я обещаю, я позволю Церберу откусить твои гениталии”.

Я усмехнулся. Мне нравилось, когда она становилась жестокой.

“Ты готов?” Спросил оператор, держась за спинки наших ремней безопасности.

Я посмотрела на Джулса, который глубоко вздохнул и кивнул.

“У нас все хорошо”, - сказал я.

Мое сердце забилось о грудную клетку в ожидании.

Оператор слегка подтолкнул нас, и…

Мы прыгнули. Быстро и жестко, ветер свистел у нас в ушах, когда мы стремительно падали к глубоким бирюзовым водам реки Каварау.

Крик Джулса смешался с моим радостным смехом.

Черт, я пропустил это. Адреналин. Спешка. Ощущение того, что ты такой живой, что весь мир вокруг тебя осветился.

Но это был не просто прыжок с тарзанки. Это был тот факт, что я испытывал это с Жюлем. Никто и ничто не могло заставить меня чувствовать себя таким же живым, как она.