Кафедра

Но я тебе так скажу, паря. Когда после учёбы захочешь под чью-либо руку встать, то лучше обходи этот Род стороной. Нехорошая слава у Мозельских, хотя публично об этом никто и не говорит.

— Чем же она нехороша?

— Да кто ж его знает… А кто знает, тот молчит. Особо дурные молчат в могилах. Только шила в мешке всё одно не утаить, и лёгкий поганый запашок по всей Российской империи от Мозельских идёт.

— Господа, — прервал наш диалог распорядитель дуэлей. — Пора.

После его слов я, ободряюще хлопнув есаула по плечу, прошёл в зал и занял своё место рядом с одним из судей.

В мои обязанности входило отслеживать честность поединка и потом подписать очередную бумажку с подробным отчётом о бое.

Тишина. Внезапно публика заволновалась, и на арену, очень напоминающую цирковую, вышли голые по пояс бойцы. Наш противник, некий барон Гузкин, выглядел впечатляюще. Высокий, атлетично сложенный мужчина с широкой улыбкой и длинными, собранными сзади в хвост волосами, словно сошёл с эпической картины. Вот только глаза у него нехорошие. Холодные, как у человека, не испытывающего никаких эмоций. Ликвидатор Сидо в последние годы своей жизни, когда Сущности в нём стало больше, чем человека, тоже имел подобный взгляд.

Я каждый день видел его в отражении зеркала.

На фоне барона есаул выглядел блёкло. Жилистый мужик, тело которого покрыто многочисленными шрамами. Лысая голова, чуть ниже среднего рост. С такого не то что картину писать, но и на открытке изображать невыгодное занятие: не купят. Зато в Кудрявом чувствуется не дуэльный позёр, а настоящий воин. Случись этот поединок без применения Дара, то я однозначно поставил бы на своего товарища.

Раздался гонг.

Бойцы начали сходиться, поигрывая своими саблями. Не дойдя трёх метров до есаула, барон внезапно из ладони свободной руки выпустил голубоватую нить электрического разряда. Сильно! С такими возможностями он даже смог бы попасть в легендарную Школу Ликвидаторов!

Но и есаул не промах. Словно предчувствуя атаку, он резко ушёл в сторону, ещё примерно на метр сократив расстояние до своего врага. Но сам пока Дар применять остерегается. Правильно делает: его конёк в данной ситуации — ближний бой. Барон нисколько не расстроился промаху, а как ни в чём не бывало, протянул ещё одну молнию к Кудрявому.

Есаул и на этот раз успел отскочить, но судя по скривившемуся от боли лицу, разряд всё же слегка задел его.

Падла Гузкин победно улыбнулся. Воспользовавшись в долю секунды замешательством есаула, сам резко сократил расстояние и впечатал в грудь противника толстенный заряд. От такого уйти шансов мало даже на большом ускорении. Хана Игнатьичу… Тут нужно иметь такой внутренний защитный барьер, который простому одарённому недоступен.

Зал ахнул.