Кафедра

Почему я должен за свой счёт исправлять чужие ошибки?

— Может, договоримся? Купим у тебя?

— Лидок, а мне потом деньги есть прикажешь? Или в вашей забегаловке на колёсах свой желудок гробить?

— Я не люблю, когда меня называют «Лидок»!

— А я не люблю быть Родькой, Рыдваном, Родурнем и прочими эпитетами, которыми вы награждаете меня почти два года. Но кого это интересует? Так что, попрошайки, я, пожалуй, полезу на свою полку и там доем. Ну а вы продолжайте дальше весело грызть ресторанную еду. Хотя… — сделал я небольшую паузу. — Есть способ уладить нашу с вами кулинарную проблему.

— Мы не хамили, а констатировали факт! — гордо ответила Алиса Владимирская, скрестив руки у груди. — Ты, Булатов, жалкий трус и мямля! И унижаться перед тобой не собираемся! Лучше с голоду подохнуть!

Высокомерно задранные носики её подруг дали ясно понять, что с Алискиными словами все согласны. Ну да ладно. Взяв еду, я быстро заскочил на своё место и продолжил весело чавкать пирожками, словно и не было никакого разговора.

— Девчонки, — поинтересовался один из наших боевиков, заглянув в купе.

К этому времени я уже окончил завтрак и лениво медитировал, глядя в окно.

— Сами мечтаем о нормальной пище, — ответила Ксения Сурина, зло зыркнув в мою сторону.

Коротко стриженная голова со вздохом исчезла. Это действо сопровождалось тройным, очень похожим вздохом от моих попутчиц.

— Может, профессору Знаменскому пожалуемся? — предложила Хвостова.

— На Родьку? — спросила Владимирская.

— Нет. Этому гаду предъявить нечего. Имеет право распоряжаться личным имуществом по своему усмотрению. На поваров в ресторане.

— Ребята уже нажаловались. Но Михаил Владимирович лишь усмехнулся. Мол, никто не говорил, что на практике будет легко. А сам в это время нежнейшую говядину наворачивал! Ему повара отдельно готовят.

— Жалко… А ведь и половины пути не проехали… Даже не знаю, что быстрее начнётся: гастрит от местной бурды или полное безденежье от таких цен. Я уже большую часть своей стипендии профукала.

— Не ты одна, — посетовала Хвостова. — И чего я, идиотка, не додумалась с собой провизии взять? Расслабилась. Привыкла жить, как в столице.

Кажется, пришло моё время. Упадническое настроение в купе достигло своего апогея. Нехотя спустившись, я открыл свой объёмный короб и достал из него замороженную упаковку блинчиков с мясом.

— Пользуйтесь. Безвозмездно, — положил я еду на стол. — А то бурчание ваших животов спать не даёт.

Девушки кинулись открывать упаковку, но неожиданно замерли.