Извращенное королевство

Он стоит как вкопанный, поэтому я толкаю его и захлопываю за ним дверь.

Тяжело дышу, прислонившись спиной к выходу. По другую сторону раздается хлопок, затем еще два.

Он пытается вернуться, но я не пущу его. Я не дам монстрам забрать его.

Я буду его защищать.

Ма хмурится, вращая в пальцах пистолет.

– Что ты делаешь? Пойдем за твоим братом.

– Он мне не брат, ма. Илай ушел на небо.

Ее лицо искажается, ноздри раздуваются от гнева.

– Я же говорила тебе не произносить его имя.

– Илай! Илай! Илай! – кричу я. – Его звали Илай, ма! И мне хочется произносить его имя. Хочется говорить о нем, хочется…

Я слышу выстрел и только потом чувствую его на себе.

Боль пронзает тело внезапно, словно фейерверк. Сжигает меня изнутри.

– М-ма…

Ее пистолет направлен на меня, а лицо полно слез. Они катятся по ее прекрасному платью. Я падаю на пол.

Кажется, что мои кости перемалываются.

– Эльза… Д-детка… Прости… Мамочке т-так жаль. О господи! Господи! Что я наделала?! – Она садится рядом. Пистолет падает на пол, и она прижимает руки к моей груди.

Кровь течет по моим губам, и я чувствую привкус металла, а очертания ма становятся размытыми.

Боль захватывает меня и просачивается под кожу. Это неприятно, но, возможно, все уже хорошо. Потому что монстры из глаз ма исчезли. Они пропали, взамен вернув мне прежнюю ма.

Она громко плачет и ощупывает меня, затем рвет свое платье, накрывает мою грудь руками и крепко прижимает лоскут.

– ОТЕЦ! – Она бьется в истерике. – Это все из-за тебя, па. Ты меня такой сделал. Ты убил меня.

– М-ма…

– Тише, сынок, не плачь. Все будет хорошо… – Крепко прижимая рукой рану, она достает пистолет и прикладывает его к своему подбородку. – Ма уже идет к тебе, мой мальчик.

И она нажимает на курок.

Глава тридцать первая

Эйден

Настоящее

Обвиваю Эльзу руками, пока она тихо плачет, уткнувшись мне в грудь.

Она уже так долго рыдает. Когда я думаю, что слез больше не будет, ее настигает новая волна, и Эльза опять поддается ей.

Я знал, когда она вспомнит прошлое, это не пройдет бесследно.

Это был самый темный день ее жизни. Она потеряла обоих родителей и огромную часть себя.

Тогда я думал, что и она ушла в мир иной.

Думал, что все кончено.

Воспоминания о том времени, когда я больше не слышал ее голос, постоянно приходили ко мне в кошмарах.

Это даже хуже, чем женщина в красном и ее пытки.

Когда ты видишь свет посреди тьмы, и он неожиданно гаснет, это разрушает всю твою жизнь.

Вот почему мой мир почернел после этого.

Я глажу ее по плечу, когда Эльза тихо плачет. Моя рука скользит по ее горлу и останавливается у точки пульса. Ее ритмичный, бьющийся пульс. Постоянное напоминание о том, что она осталась в живых, а не умерла.

Ее шрам – доказательство, что из груди больше не хлещет кровь.