Хаски и его Учитель Белый Кот, Том I

Но под пристальным взглядом этого молодого человека она уже дрожала так сильно, что у нее подкашивались ноги.

Мужчина, казалось, лишился дара речи.

Если бы в другое время и от кого-то другого он услышал слова «брать не спрашивая — значит красть», «богатством нельзя злоупотреблять, бедность нельзя презирать» или «я честный человек»... пфф, он бы расхохотался.

Но сейчас он не мог смеяться.

Вместо этого гнев, как табун лошадей, беспощадно топтал его сердце.

— Больше всего я ненавижу таких, как ты! Так называемых… — он вцепился в стену и, пошатываясь, поднялся на ноги, выдавливая из себя каждое слово, — …полных сострадания людей чести, добродетельных и милосердных героев…

Под испуганным взглядом Ло Сяньсянь, подволакивая раненую ногу, он прошел мимо нее и подошел к мандариновому дереву. Подняв голову, он жадно вдохнул полной грудью. Багровый блеск ненависти вспыхнул в его глазах, и прежде чем Ло Сяньсянь поняла, что произошло, он быстро ухватился за дерево и начал яростно трясти его и колотить по нему.

Ветки, листья и плоды с треском посыпались вниз, а мандарины покатились в разные стороны. Улыбка молодого человека стала кривой, когда он торжествующе закричал:

— Кто сказал, что бедный не может украсть?! Кто решил, что неправильно наслаждаться богатством и похотью?! Даже добродетельный человек может быть сломан!

— Что вы делаете? Пожалуйста, остановитесь! Папа! Папа!

Ло Сяньсянь не хотела звать папу, ведь ее отец был слаб здоровьем и даже если бы он вышел, то мало что смог бы сделать. И все же она была маленькой девочкой. Вспомнив об этом, она все-таки очень сильно испугалась и затихла.

— Чего ты орешь? Если твой отец выйдет, я его сломаю, как это дерево!

Девочка была в ужасе. Слезы наполнили ее глаза.

Соседствующая с ними семья Чэнь отправилась навестить родственников в соседнюю деревню, поэтому некому было остановить этого сумасшедшего.

Безумец тряс дерево, пока все мандарины не упали, но даже тогда его приступ сумасшествия не закончился. Он стал топтать плоды, разбросанные по земле, затем перескочил через ограду и бросился во двор семьи Чэнь, нашел топор и срубил дерево. После этого он завалился на спину посреди двора и от души рассмеялся.

Он хохотал и хохотал, потом, отсмеявшись, присел на корточки и безумным взглядом стал шарить по сторонам.

Внезапно он повернул голову и поманил Ло Сяньсянь:

— Девочка, иди сюда.

Ло Сяньсянь не двигалась. Она осталась на месте, шаркая своими маленькими, расшитыми желтыми цветами матерчатыми туфельками.

Молодой человек увидел, что она колеблется, и смягчил тон, говоря со всей добротой, на какую был способен:

— У меня есть кое-что хорошее для тебя.

— Я... Я не хочу...