Хаски и его Учитель Белый Кот, Том I

Моргая затуманенными сном глазами, он лежал так некоторое время, прежде чем медленно опустил ноги с постели, чтобы обуться.

И ошеломленно замер.

Его ботинки, казалось, стали намного больше за ночь...

Он присмотрелся внимательнее.

— ...

Мозг старейшины Юйхэна чуть не отключился от шока.

Это не ботинки стали больше.

Чу Ваньнин тупо уставился на свои руки, ноги, босые ступни и плечо, с которого соскользнули ставшие слишком большими одежды.

Это он сам… Он уменьшился?

Автору есть что сказать:

Антреприза (адаптация старого сетевого анекдота)

Сюэ Мэн: — Псина, сейчас я лично проверю твои знания. Увидев Благородного Холодного Наставника, как следует обратиться к нему?

Мо Жань: — Ваше Величество.

Сюэ Мэн: — Узрев разгневанного Наставника, что должно произнести?

Мо Жань: — Ваше Величество.

Сюэ Мэн: — Как следует называть учителя, если видишь, что он уменьшился?

Мо Жань: — Иди сюда, братец[51.2], дай этому братишке поцеловать тебя! ( / ^^)/

Сюэ Мэн: Двойка! Выйди из класса!

Глава 52. Этот достопочтенный даже не появился на сцене

Сюэ Чжэнъюн упражнялся с мечом на горе Бэйфэн[52.1], когда над ним проплыл цветок крабовой яблони.

— Ха! — хмыкнул он и, вытерев пот платком, подхватил цветок. — Яблоневый портал Юйхэна для связи? Даже не потрудился прийти лично? Когда он стал таким ленивым?

Несмотря на это, глава Сюэ снял золотой сгусток света с тычинок и поместил его в ухо.

Раздался странный детский голос:

— Глава, пожалуйста, оставьте дела и приходите в Павильон Алого Лотоса...

Когда Сюэ Чжэнъюн сошел со своего меча перед резиденцией Чу Ваньнина, на какое-то время он потерял не только дар речи, но и способность здраво мыслить.

В павильоне у пруда с лотосами стоял ребенок, которому на вид было не более шести лет. Заложив руку на спину, он мрачно смотрел на листья лотоса. Весь его облик, от профиля до выражения ледяных глаз, излучал мороз и холод. На нем была надета та же одежда, что вчера была на Чу Ваньнине, но для такого малыша все вещи были слишком велики. Рукава волочились по земле, а из-за длинного подола он был похож на большехвостую рыбу из пруда.

Сюэ Чжэнъюн: — ...

Ребенок обернулся. «Если ты засмеешься, я умру со стыда», — практически было написано у него на лице.

Сюэ Чжэнъюн не выдержал:

— Ха-ха-ха!

Ребенок сердито сказал:

— Над чем смеетесь? Это не смешно!

— Не то чтобы я хотел посмеяться над тобой. А-ха-ха-ха! Я же просил тебя показать рану старейшине Таньлану, но ты отмахнулся... Ха-ха-ха-ха... Я сейчас лопну от смеха и так нелепо умру… Ха-ха... — Сюэ Чжэнъюн хохотал, держась за живот обеими руками. — Я… я никогда не видел ребенка с таким убийственным взглядом, ха-ха-ха...

Этот ребенок был не кто иной, как Чу Ваньнин, который проснулся и обнаружил, что его тело уменьшилось и помолодело.