Хаски и его Учитель Белый Кот, Том I

В общем, то чудесное создание, кем он там вам приходится? Друг или любовник? Говорите правду, а то в будущем, боюсь, вы будете очень сожалеть!

Оказывается, громко возмущался и требовал справедливости тот самый богатый торговец из Ичжоу по имени Чан Ши, однажды уже приходивший с жалобой на Пик Сышэн.

Господин Чан обернулся. Когда он увидел Мо Жаня, в его глазах вспыхнул злой огонек, и он взвыл еще громче:

— Мо Вэйюй, скотина, мы с Цзю были задушевными друзьями, неразлучными как пест и ступка[90.7], в наших отношениях никогда не было грязи, и совесть моя чиста. Ты околдовал его своей черной магией и скормил демонам, и после этого еще смеешь клеветать на него?

— Что? — Мо Жань вздрогнул и неверяще воззрился на него. — Жун Цзю мертв?

Господин Чан вошел в раж, глаза его наполнились слезами:

— Его родители жили в городе Цайде. Несколько дней назад он уехал, чтобы навестить семью. Если бы не он, откуда бы я узнал о новых злодеяниях, что сотворили ты и твой учитель! Чтобы почтить его память, я отправился просить главу ордена Ли о справедливости!

Мо Жань был не слишком хорошего мнения о Жун Цзю, поэтому, когда удивление прошло, он нетерпеливо отмахнулся:

— В этих задушевных отношениях кто из вас был пестиком, а кто ступкой[90.7]? И как это подтверждает, что ваша совесть чиста?

— Мо Жань… Мо Жань! — господин Чан не ожидал, что ему самому придется оправдываться, и в гневе закричал:

— Ты — невежественный бандит! Ты! Ты…

Госпожа Ван смущенно кашлянула.

А вот Сюэ Чжэнъюн только моргнул и ничего не сказал. В словах его племянника был смысл, и они звучали довольно пристойно. Что тут такого?

В темноте раздался вздох, похожий на звук с которым раскалывается белый нефрит с горы Куньшань, или трескается лед на озере. Он звучал так красиво и будоражил воображение. А потом изящная рука с длинными пальцами без всякой жалости ударила Мо Жаня по лицу.

— Непристойно подобным образом опошлять прекрасное выражение о бескорыстной дружбе! — с мрачным выражением лица Чу Ваньнин появился в дверях. — И стоит ли, теряя достоинство, толкаться[90.8] в дверях, вместо того, чтобы войти?

— Учитель!

— Учитель!

Счастливые Сюэ Мэн и Ши Мэй бросились ему навстречу и уважительно приветствовали его.

Растерявшийся Сюэ Чжэнъюн бросил на него взгляд, полный досады и беспомощности:

— Юйхэн, почему вы вернулись так внезапно?

— Если бы я не вернулся, как долго вы собирались держаться один против всех? — Чу Ваньнин вошел в Зал Даньсинь. Его строгое прекрасное лицо в мерцающем свете свечей было похоже на лицо небожителя. Он остановился перед креслом главы и, поклонившись Сюэ Чжэнъюну, обернулся к вошедшим, слегка взмахнув рукавами. — Чу Ваньнин, старейшина Юйхэн ордена Пика Сышэн.