Хорошая жена

Одну руку в это время грел стаканчик с кофе из любимой кофейни, другую - сдобная булочка оттуда же, а бок грел Эдик, услаждая ей слух первыми успехами их совместного предприятия.

- Идочка, моя любимая, как Сонечка-солнышко говорит, пожертвовала для продажи четыре платья и три пары туфель. - зачитывал он данные из блокнота. - Липницкая три костюма от Дольче, два платья, Юсупова аж целый гардероб шмоток, из которых, похоже, выросла её задница. Кирочка, моя стрекозочка, Морозова - три платья, три пары туфель и... три мужских костюма от Бриони, а муж интересно об этом знает?

- Она пригласила меня на день рождения, но я не пойду, хочу с детьми загород съездить, пока погода хорошая.

Поможешь подобрать ей подарок? Я передам через тебя, вы ведь хорошо общаетесь?

- Без проблем, Аделечка, без проблем. - заверил её стилист, не поднимая глаз от записей. - Багдасаров пожертвовал очень много вещей, коробками! Я только начал разбирать, как будто целый гардероб одной женщины - всё от бижутерии до сумочек и всяких шарфиков, даже две шубы есть. И всё одного размера...

«Уж не того ли размера, какого гроб был?» - подумала про себя Адель и вокруг сразу стало как-то прохладно.

- Сказал, что если что-то не пригодится, можно выкинуть. Я подобрал моделек для показа, из благодетельниц многие согласились пройтись, реклама идет, и вот ещё, от Киры Морозовой...

Эдик достал из своей мужской сумочки конверт, Адель заглянула туда - доллары, тысячи долларов.

- Я ей сказал, что ты собираешь деньги для женского приюта, вот передала.

Центр помощи для женщин, переживших домашнее насилие, был новым детищем Адель, которое никто из других фондов не хотел брать на баланс - дорого обходился, а кроме того там были постоянные проблемы, со всех сторон.

Администрация города отказывалась продлевать аренду в следующем году, как отказывалась признавать существующую проблему в обществе, к воротам центра помощи постоянно приходили злые мужья, свекрови, родственники, иногда даже матери, чтобы забрать непутевых дочерей домой, откуда они с трудом сбежали. Даже религиозные активисты с плакатами умудрялись портить бедным женщинам вид из окна. Руководитель центра вызывала полицию чуть ли не каждый день.

Администрация города неожиданно поменяла условия аренды одним днём, они должны были внести предоплату до срока истечения аренды, денег у центра не было даже на три месяца вперед.

Все женщины, многие с детьми, должны были оказаться на улице второй раз - без защиты, без крыши над головой и без куска хлеба."

"Ее старое детище - детский хоспис тоже переживал не лучшие времена, требовался ремонт, нужно было поднимать зарплату персоналу, который работал на износ, кроме того детская больница открыла сбор на новое крыло, было несколько сборов на срочные операции и реабилитации.