8
0
– Так она у меня, и я её порву, как пить дать, порву! И пойдёшь ты с молотка вместе с остальными. Что встал? А ну, открой вот тот сундук, давно хотела посмотреть что там!
– Барыня, да там же просто одеяла, – возмутилась Варвара.
– Сама хочу посмотреть. Вдруг Настя от мужа деньги припрятала, – послышался звук металла, крышку открыли. – И правда, одеяла. Какие красивые.
– Матушка, и их я себе беру. Белоснежные, мягкие, да на лебяжьем пуху.
– Иринушка, но нам деньги нужны. Жить на что-то будем? Сама знаешь, что скоро имение с молотка уйдёт, – мать пыталась вразумить дочь.
– Ой, матушка, не причитайте. Вон сколько ваз да всякой утвари дома. Пока никто, кроме нас, и не знает, что Настька преставилась, так что запрягайте телегу и быстро грузите на неё всё, что вам покажется ценным. И не забудьте со стены снять тот замечательный восточный ковер ручной работы, что в кабинете Настиного папеньки весит.
– Ох, барыни, как же можно? – Варвара заплакала.
Какой ужасный сон мне снится. Голова разрывается от боли. Глаза, губы не слушаются, и пить, ужас, как хочется.
Попыталась пошевелить пальцами руки, но не получилось.
Что со мной произошло? Ничего не помню. Неужели в аварию попала? Под капельницами в больнице? Это посленаркозный бред?
Но как, почему? Я и из дома, кажется, не выходила. В субботу решила отдохнуть от подруг и звонков с работы, телефон отключила. Это я помню.
А что же дальше было?
– Матушка, не забудьте жеребца, что в конюшне стоит тоже забрать. Насте он точно не нужен, а я покатаюсь, – сквозь мысли прорвался противный голос девчонки. – Данила, повернись. Домна Игоревна, а вы обязательно дарственную-то порвите. Мы, как наследники моего братца и его жены, можем отсудить частичку…
– Не можем, Иринушка. Не можем, – Домна прервала дочь. – Всё заложено, твой братец постарался и о любимой матушке не подумал. И дом, и поля, и таверна с мельницей, и даже крепостные в залоге. А вот про жеребца умная мысль. Сейчас прикажу запрячь, а крестьянам накажу сказать судейским, что подохла животинка.
Пересмотрела я сериалов в субботу. Какие Домны, Настеньки да Варвары. Дикие времена…
– Пить… – сухие потрескавшиеся губы, наконец, меня послушались. – Пить…"
"– А-а-а… Жива?! – заверещала дочь Ирина, да так, что у меня уши заложило. Паршивка. – Матушка! Домна… Она жива!
– Настенька, барыня, графинюшка, – запричитала Варвара прямо в ухо, да погромче той Ирины. Она что, решила обратно меня в кому вогнать? Точно! Это писки аппаратов искусственного жизнеобеспечения так в голове преобразовываются.
– Жива, – в голосе Домны слышалось разочарование и злость.
– Сейчас водички… Данила! – закричала Варвара. – Что замер? Да брось ты эти одеяла, не видишь, хозяйка в себя пришла.
