Хроники Придайна

 — Дай нам… дай нам самый прекрасный летний день, который ты помнишь! На этот раз ты не сможешь сказать, что это непосильная цена, потому что он принадлежит тебе!

— Да, — страстно сказала Орвен, — я обожаю летний полдень, полный солнечного света и сонных запахов.

— Нет ничего милее, — облизнулась Оргох, — чем нежный маленький ягненок летним полднем.

— Как же я могу дать вам это? — возразил Тарен. — Да и любой другой день из моей жизни, когда… когда они все внутри меня, они часть меня! Их невозможно отделить. Я имею в виду…

— Мы можем попробовать, — плотоядно причмокнула губами Оргох.

Ордду терпеливо вздохнула.

— Очень хорошо, мои гусята. Мы вам предложили кое-что, а теперь желаем выслушать ваши предложения. Но имейте в виду, это должно быть нечто, чем вы дорожите не меньше, а то и больше, чем Крошаном. Тогда это можно будет назвать честным обменом.

— Я высоко ценю мой меч, — сказал Тарен, — Это подарок Даллбена и первый клинок, который я считаю по-настоящему своим. За Крошан я готов с ним расстаться."

"Он принялся быстро расстегивать пояс, но Ордду остановила его, пренебрежительно махнув рукой.

— Меч? — покачала она головой. — Ни в коем случае, мой утенок. У нас их и так уже много, даже слишком много. И некоторые из них принадлежали когда-то самым могущественным воинам. Не чета твоему.

— Тогда, — сказал, поколебавшись, Тарен, — я предлагаю вам Ллуагор. Это благородное животное… — Он умолк, видя нахмуренное лицо Ордду. — Тогда, — он обреченно вздохнул, — возьмите моего коня, Мелинласа. Он сын Мелингара, коня принца Гвидиона. Нет никого быстрее и выносливее его. Я ценю Мелинласа больше всего на свете.

— Лошади? — фыркнула Ордду.

Тарен помолчал немного. Непроизвольно он тронул рукой пряжку Адаона. Юноша побледнел при одной мысли расстаться с нею.

— Это самое дорогое, что есть у меня, — сказал он медленно.

— Нет, нет! — вскричал вдруг Гурджи, проталкиваясь к колдуньям и размахивая кожаной сумкой. — Возьмите самое большое сокровище Гурджи! Возьмите сумку с чавкой и хрумкой!

— Только не еда, — замахала руками Ордду. — Этим у нас интересуется разве что Оргох.

Гурджи уныло глянул на Ордду.

— Но это самое дорогое, что есть у бедного Гурджи. Это все, что у него есть, — пролепетал он, снова протягивая кожаную сумку.

Колдунья ласково улыбнулась ему и покачала головой. Руки Гурджи опустились, плечи поникли, и он попятился и опять спрятался за спину Тарена.

— Вы конечно же любите украшения и драгоценности, — быстро вставила Эйлонви, снимая с пальца кольцо.