Хроники Придайна

В яростной жажде мести надменная колдунья могла убить любого, кто станет на ее пути или попадется в руки. А Эйлонви? Он даже вообразить не осмеливался: Эйлонви в руках Ачрен. Дремота наконец придавила его тяжелым жерновом.

Солнце уже поднялось над верхушками деревьев, когда Тарен в тревоге раскрыл глаза. Ффлевддур тряс его за плечо. Желтые волосы барда были всклокочены, лицо стало бледным от бессонной ночи и усталости, но он широко улыбался.

— Отличные новости! — кричал он. — Гурджи и я занялись, ха-ха, подкрадками и подглядками и обнаружили, что не так-то уж мы заблудились этой ночью.

Дело в том, что мы все время кружили на одном месте. Взгляни сам.

Тарен вскочил на ноги и поспешил за бардом, взбиравшимся на гребень невысокого холма.

— Верно. Вот она, ольховая роща. А вон там… о, я помню это упавшее дерево, где я как раз потерял Руна из виду. Пошли, — решительно сказал он, — думаю, теперь мы найдем его, а потом уж присоединимся к отряду.

Спутники поспешно вскочили на лошадей и устремились вниз, к ольховой рощице. Но лошадь Тарена вдруг резко остановилась и затем внезапно повернула влево.

Громкое ржание донеслось из-за деревьев, покрывающих склон холма. Удивленный Тарен ослабил поводья и позволил лошади нестись свободно на звук. Через несколько мгновений он увидел среди листвы неясную фигуру. Подъехав поближе, Тарен узнал пегую кобылку Руна.

— Скорей сюда! — позвал он Ффлевддура. — Рун должен быть где-то здесь. Мы, наверное, проехали мимо него ночью.

Осадив лошадь, он соскочил с седла. Тревога охватила его сердце. Лошадь была без всадника. При виде других лошадей она задрала голову, встряхнула гривой и громко заржала.

Готовый к самому худшему, Тарен проскакал мимо лошади. Ффлевддур и Гурджи поспешили за ним. Но вдруг он резко остановился. Перед ними открылась поляна, на которой возвышалось нечто, на первый взгляд похожее на большой соломенный улей. Ффлевддур затаит дыхание. Тарен поднял руку, как бы предупреждая, и осторожно, шаг за шагом, стал приближаться к странному домику.

Теперь он разглядел, что коническая соломенная крыша провалилась во многих местах. Угол стены, сложенной из грубых, неотесанных камней, обвалился и стал грудой булыжников.

В хижине не было окон, а единственная тяжелая дверь криво висела на кожаных дверных петлях. Тарен подошел поближе. Дыры в спускающейся чуть ли не до земли соломенной крыше уставились на него словно пустые глазницы.

Ффлевддур подтолкнул его локтем в бок.

— Не очень-то мне хочется стучать в эту дверь, — прошептал он, — а уж тем более входить и справляться, не забредал ли сюда принц Моны. Сдается мне, такое подозрительное местечко даже бестолковый Рун постарался бы обойти стороной. Да, не по мне это.