Хроники Придайна

Ни начала, ни конца. Но, насколько я понимаю, это рецепты каких-то зелий.

— Зелий? — воскликнул Ффлевддур, оглядывая своих исцарапанных спутников. — Клянусь Великим Белином, они нам сейчас не помешают!

А Тарен продолжал перебирать и внимательно изучать листки.

— Погоди, погоди, — бормотал он, — я думаю, что нашел имя того, кто это написал. Оно похоже… похоже на Глю! И зелья, как это сказано здесь, помогают… — Он удивленно запнулся и с недоумением повернулся к Ффлевддуру — Помогают вырасти! Что это может значить?

— Как это — вырасти? — переспросил Ффлевддур. — Ты уверен, что правильно прочел? — Он взял из рук Тарена пачку страничек и внимательно вчитался.

Некоторое время он беззвучно шевелил губами и вдруг присвистнул.

— Я много странствовал, — сказал Ффлевддур, — и хоть старался не совать нос не в свое дело, немало узнал. Кажется, это тот самый парень по имени Глю. Он действительно искал зелье, чтобы стать больше и сильнее. Если башмаки, которые вон там валяются, на самом деле принадлежат Глю, — он указал на угол, заваленный всякой рухлядью, — то мы говорим об одном и том же парне, потому что Глю был крохотулечкой.

В углу, наполовину запорошенные сухими листьями, лежали поношенные башмаки. Они с трудом влезли бы на детскую ногу, и Тарен, глядя на эти жалкие обноски, представил себе одинокого, беззащитного человечка, их владельца.

— Он, должно быть, ужасно старательный парнишка, — продолжал Ффлевддур. — Смотрите, как он подробно, до мелочей описывает все, что сделал. Он перечислил все возможные рецепты. Но что касается состава этих зелий, — бард сделал кислое лицо, — то я, бр-р, предпочел бы не думать об этой гадости.

— Ну почему же! — восторженно воскликнул принц Рун.

— Нет, нет! — закричал Гурджи. — Гурджи не станет пробовать эти опасные, отвратительные мазьки и грязьки!

— И мне не нравится это, — передернул плечами Ффлевддур. — Глю, думаю, тоже не стал пить свое варево именно поэтому. Не был он уверен, что оно сработает как надо. Неглупый парень этот Глю. А бумажки свои он составил старательно.

Ффлевддур еще раз проглядел листки.

— Из того, что здесь накалякано, я понял, как он действовал.

— Несчастное существо, — сказал Тарен.

— И то верно, — согласился бард, — не хотел бы я быть на месте той кошки. Хотя он-то мог ее даже любить и, смотрите, дал ей имя. Вот оно тут записано. Ллиан. Он, вероятно, с ней хорошо обращался, если не считать того ужасного зелья, которым пичкал ее. Жил он одиноко, и кошка была единственным живым существом, с которым он общался.