Хроники Придайна

— А что, может быть! — встрепенулся Рун и с таким удивлением глянул на Тарена, будто эта мысль не приходила ему в голову. — Но странная вещь! Это не кажется мне теперь столь важным, как прежде. Удивительно, но это правда!

К тому времени, когда плот был готов, солнце уже начато садиться. Тарен, который по мере того как день истаивал, становился все беспокойнее, неустанно поторапливал и даже иногда раздраженно понукал своих спутников. Он потребовал сейчас же спускать плот на воду, а не пережидать ночь на берегу. И они, послушные его настояниям, взобрались на плот и оттолкнулись от берега.

Сумерки вскоре окончательно поглотили долину. Воды Алау серебристыми полосами струились под взошедшей на небо луной. Берег с набегающей грядой холмов был тих и сумрачен. Гурджи, снова утыканный сухими листьями и веточками, свернулся посреди плота и лежал неподвижно, словно куча хвороста. Рядом с ним мирно похрапывал принц Моны. На его круглом добродушном лице застыла счастливая улыбка. Тарен и Ффлевддур, охраняя покой друзей, бодрствовали. Они старательно, общими усилиями направляли свое нелепое и неуклюжее судно на середину реки.

И плот, несомый быстрым течением, споро скользил по волнам, устремляясь к морю.

Изредка они перебрасывались отрывочными фразами и словами. Ффлевддур все еще не мог унять своего беспокойства по поводу злополучной книги. Мысли Тарена витали уже в завтрашнем дне, который, надеялся он, приблизит их к цели поисков. Еще и еще раз он спрашивал себя: правильный ли выбор сделал? Даже если Эйлонви действительно привезли в Каер Колюр, у него не было никаких оснований надеяться, что Мэгг… или… Ачрен все еще держат ее там.

Размышления не прибавляли уверенности. А тут еще новые загадки — книга да и странные свойства золотого шара Эйлонви. Все это смущало его и немного страшило.

— Почему, — бормотал он, — почему написанное проявляется только при свете шара? И почему шар стал светиться и в руках Руна, хотя прежде никогда этого не делал? И почему светится в моих руках?

Ффлевддур внимательно посмотрел на него.

— Как настоящий бард, — важно сказал он, — я немало знаю об этих волшебных вещах и могу поведать тебе… — Струна на арфе звякнула, натянулась и лопнула.

 — М-да, — смутился Ффлевддур, — сознаюсь, я мало знаю об этих волшебных штуках. У Эйлонви, конечно, дар делать ясным все, чего она коснется. Ты же знаешь, она чуть-чуть волшебница. Да и шар — ее игрушка. Для кого-нибудь другого он… то есть его свет… не всякий, кто берет его в руки!.. ну, например, ты… непонятно, как это он независимо от твоей воли вдруг… И почему именно у тебя или у Руна в руках?..

Ффлевддур совершенно запутался и умолк. Тряхнув головой, он вдруг встрепенулся.