Хроники Придайна

— Освободить девушку? — продолжала она. — Нет, лорд Гвидион. Она будет подчиняться и служить мне как я того пожелаю. Ее связывают не только мои заклинания. Вам известно ее происхождение, вы знаете, что в её жилах течет кровь волшебниц. И сам Каер Колюр давно ожидал и призывал свою принцессу. Он взывал к ней, притягивал ее, и так будет всегда, пока хоть один камень здесь стоит на другом. Это ее право и обязанность по рождению, а я не более чем связующее звено между Эйлонви и её родовым гнездом.

— Ты принудила ее прийти сюда! — взорвался Тарен. — Эйлонви появилась в Каер Колюр не по своей воле! И не останется здесь, как только очнется!

Отчаянный вопль Тарена привлек внимание Эйлонви, и она с любопытством воззрилась на него.

Рука Гвидиона, лежавшая на плече юноши, повлекла его назад.

— Неужто она и в самом деле не сама этого хочет? — притворно удивилась Ачрен. Она величественно простерла руку в сторону алькова, где стоял старинный сундук величиной с саму Эйлонви. — Я показала ей, что в нем сокрыто, — сказала Ачрен, — Все тайны магии сохранены для нее. Все принадлежит ей. Во власти принцессы такая великая сила, о какой она и помыслить не могла.

Неужели ты станешь убеждать её отказаться от всего этого? Что ж, пусть решает сама.

При этих словах Ачрен Эйлонви подняла голову. Губы ее раскрылись, но она не заговорила. Словно бы колеблясь, она перебирала пальцами, играла серебряной цепью, обвившейся вокруг ее шеи.

— Послушай меня, принцесса, — тихим, но властным голосом произнесла Ачрен, — они хотят лишить тебя наследства. Волшебства, которое принадлежит тебе по праву крови.

— Я принцесса из Дома Ллира, — размеренно, холодно и высокомерно отчеканила Эйлонви, — Я желаю взять то, что принадлежит мне.

Кто эти люди, которые хотят отобрать у меня все это? Я вижу того, кто недавно напугал меня в моей комнате. Сторож Свиней, как он заявил. Остальных я и вовсе вижу впервые.

Жалобный и рвущий сердце вой Гурджи разнесся по Большому залу:

— Да, да! Нет, нет! Ты знаешь нас! О да! Не наполняй мою бедную, слабую голову жалками и печалками! Ты не могла забыть! Это я, Гурджи! Скромный, верный Гурджи! Он жаждет послужить мудрой, прекрасной принцессе, как это делал всегда!

Тарен отвернулся. Горе несчастного маленького существа причиняло ему еще большее страдание, чем собственная печаль.

Ачрен, внимательно и пристально наблюдавшая за Эйлонви, удовлетворенно кивнула.

— А их судьба? — сурово сказала она. — Какова должна быть судьба тех, кто собирался отнять наследство принцессы?

Эйлонви нахмурилась. Ее глаза перебегали с одного стоящего перед ней человека на другого. Словно бы нехотя она повернулась к Ачрен и растерянно произнесла:

— Их… их следует наказать.

— Она говорит твоим голосом! — вскричал Тарен.