Хроники Придайна

И теперь, когда Гурджи возился со своими подопечными, Тарен с трудом мог отличить забавное лохматое существо от остального стада. Тарен частенько заставал Гурджи сидящим на пне в окружении ласкающихся к нему овец. Они следовали за ним повсюду и к ночи, когда Гурджи отправлялся спать, даже пытались вслед за ним протолкаться в хижину. Маршируя во главе отары, Гурджи выглядел по меньшей мере шагающим во главе войска военачальником.

— Посмотри! — кричал Гурджи Тарену. — Каждая овчушка — моя пастушья послушка! Добрый хозяин — Помощник Сторожа Свиньи? Тогда смелый, умный Гурджи — Помощник Сторожа Овец!

Но глаза Тарена нет-нет да устремлялись иногда против его воли за гребень холмов, туда, где в последний раз мелькнул плащ Ффлевддура.

Взгляд его скользил по гряде облаков, бегущих над дальними вершинами, в надежде заметить черную точку — летящую к нему Карр. Он боялся, что ворона направилась к озеру Ллюнет и, не найдя их там, все еще поджидает или мечется в поисках путников в каких-нибудь других местах. И все же Тарен ожидал чего-то. Он был почему— то уверен, что бард вернется, и с каждым днем, приближающим осеннюю непогоду, он все напряженнее и нетерпеливее озирал дальние холмы и холодное, укрытое серыми облаками небо.

Глава 15

Открытая клетка"

"Все последние дни лета и осень они работали не покладая рук, чтобы успеть починить хижину, их единственное убежище от наступающих зимних холодов. Теперь, когда первый снег шатром навис над холмами, закружил сухой, белой метелью и запорошил морщины утесов, хижина была готова. Поднялись прочные стены, сложенные из крупных камней, заблестела новой соломой крыша, тщательно были затерты сырой глиной все щели. Внутри весело полыхал в заново сложенном очаге огонь.

Дверь на новых смазанных петлях надежно охраняла от сквозняков и закрывалась плотно, без скрипа. Деревянные скамьи прочно стояли на дубовых ногах у приземистого широкого стола. Хотя Краддок не отдыхал ни минуты и трудился без устали, все же хижина была возведена в основном сильными и умелыми руками Тарена. Он наточил и почистил ржавые молотки и пилы, сделал кое-какие новые инструменты и приспособления. Подолгу стоял он во дворике, прикидывая, как лучше и надежнее навесить дверь, какую солому стелить на крышу, как приладить один камень к другому, чтобы стена была ровной и прочной. И теперь, усталый откинув со лба давно не стриженные пряди похожих на солому волос, он не без гордости следил за тоненьким дымком, поднимающимся над крышей.

Краддок подошел и стал рядом. Некоторое время они молчали, потом пастух промолвил:

— Все эти годы я старался сохранить то, что было моим. Теперь это не только мое, — его бородатое лицо осветилось улыбкой, — это наше!

Тарен кивнул, но ничего не ответил. Он молча ушел в дом.