Хроники Придайна

Среди них был и Хевидд Кузнец, здоровяк с широкой бочкообразной грудью и щетинистой бородой, который тут же протолкался сквозь толпу и дружески хлопнул Тарена по плечу своей тяжелой, как молот, ручищей.

— Добро пожаловать, Странник, — загудел Кузнец. — Мы увидели тебя издали и вот собрались тут, чтобы поприветствовать тебя.

— Со всей теплотой сердца приветствую добрых моих друзей, — ответил Тарен. — Не с пустыми руками я приехал, а с большой просьбой, которую и обращаю к вам в обмен на добрый прием. Внимательно выслушайте меня.

Над головами людей поднялся гул, шепот, удивленные возгласы. Народ Коммотов теснее столпился вокруг Тарена. И он подробно рассказал о том, что произошло с Гвидионом, и не скрыл, что Аровн собирает большое войско. Он говорил долго, и, когда закончил, такое же долгое молчание было ему ответом.

— Народ Свободных Коммотов чтит короля Матха и Дом Доны, — сказал он. — Но мы последуем только за тем, кого знаем как друга, и отдадим в его руки наши жизни не по обязанности, а из дружбы. Поэтому позволь Хевидду присоединиться к тебе, Тарен Странник.

— Все последуют за ним! Все присоединятся! — раздался хор грубых мужских голосов."

"Через мгновение еще недавно мирное селение Кенартт зашевелилось, загудело, заволновалось, как надвигающийся на море шторм.

Но Хевидд вдруг горько усмехнулся.

— Наше желание велико, но мало у нас оружия, — заявил он — Впрочем, это не самое главное, Странник. Ты хорошо потрудился когда-то в моей кузнице. Теперь моя кузница поработает на тебя. А я пошлю весточку каждому кузнецу в земле Коммотов, чтобы они так же верно потрудились для тебя, как я сам это сделаю.

Пока люди готовили своих лошадей к дальнему и трудному походу, а Хевидд раздувал огонь в кузнице, Тарен повел свой маленький отряд в соседнее селение. Весть о нем и о его деле быстро облетела всю Землю Коммотов, и каждый день стекались к нему толпы пастухов и пахарей, которых не нужно было упрашивать и уговаривать. Все они с радостной готовностью становились под знамя Белой Свиньи. Для Тарена дни и ночи слились в одну бесконечную и бессонную вереницу часов.