Хроники Придайна

— Что я слышу, лорд Прайдери? Разве достойно называть жалкими птенцами храбрых воинов? Это я собрал всех. По моему зову они слетелись, как сильные орлы. Это те, кто будет стоять с нами ради того, чтобы сохранить Придайн, отвести от него опасность."

"Прайдери недоверчиво усмехнулся. Красивые черты лица его внезапно исказились, холодным гневом загорелись глаза. Кровь прилила к высоким скулам Прайдери. Он откинул назад свои золотые волосы и, не уклоняясь, встретил строгий взор Верховного короля.

— Ради спасения Придайна? — усмехнулся он — Ради собственной безопасности! Неужели кто-нибудь замешкается, если увидит, что ему угрожает опасность? Подчинились твоему зову? Люди подчиняются только железному кулаку или приставленному к их горлу мечу.

Гневный ропот поднялся среди потрясенных королей и владетельных князей.

Встал Гвидион.

— Никакая человеческая мудрость не в силах проникнуть в тайные помыслы другого человека, — сказал он, — потому что в человеке добро и зло смешаны. Но над этим вопросом хорошо поразмышлять у вечернего огня, как это часто и делали мы после знатного дружеского пира, когда кругом тишина и факелы горят уже не так ярко. Теперь наше дело охранять Придайн. Входи, Прайдери, сын Пвилла. Твое место ждет тебя, и нам предстоит еще многое обсудить.

— Ты позвал меня, принц Дома Доны, — жестко ответил Прайдери. — И я здесь. Чтобы присоединиться к тебе? Нет! Я пришел потребовать, чтобы ты сложил оружие.

Глава 11

КрепостьМгновение никто не мог вымолвить и слова. Мертвая тишина обрушилась на зал. Лишь слабо позванивали серебряные колокольчики на лапах соколов Прайдери. Тарен, движимый враз нахлынувшей яростью, вскочил и выхватил меч. Лорды княжеств кричали наперебой и тоже выхватывали свое оружие. Надо всем этим гамом возвысился голос Гвидиона, приказывавший всем замолчать.

Прайдери невозмутимо оглядывал зал и не двигался. Его вассалы обнажили мечи и образовали вокруг него ощетинившийся круг. Верховный король медленно поднялся во весь рост.

— Ты играешь с нами, сын Пвилла, — сурово сказал Матх, — но вероломство — плохая шутка.

Прайдери продолжал стоять неподвижно, сложив руки на груди. Лишь золотистое от загара лицо его заиграло вдруг серо-голубыми красками, словно лист каленого железа.

— Не называй это шуткой, — ответил он. — И не клейми меня вероломным предателем.