Ключ от незапертой двери

Пшеничное поле справа от дорожки тоже было золотым от налившихся спелых колосьев. Пахло солнцем и теплой еще землей, пар от которой стелился вдоль дорожки, заботливо укутывая ноги.

Тропинка то ныряла в лесок, под кроны деревьев, то возвращалась обратно к полю, то пряталась между кустами, то взбегала на холм, то спускалась в низину. На остановке Адольфу посоветовали ориентироваться на видный издалека купол церкви. Церковь с колокольней стояла в Константиновском рядом с домом Анны, и, шагая по дорожке, он не сводил с нее глаз в предвкушении долгожданной встречи.

– Дурак, – шептал он, покусывая сорванную еще у остановки травинку. – Какой же я дурак! Надо было сразу ехать. Как я мог поверить, что она с Гурамом! Это же невозможно! Просто она уехала, и он уехал, и я решил, что это взаимосвязано. А на самом деле нет. Она просила не давать мне ее адрес. Но что, если на самом деле она ждала, что я ее найду? А я даже не попытался. Гордыня взыграла. Бросил ее одну. Скотина я! Сейчас увижу, упаду в ноги. Все отдам, лишь бы простила. Анна, Анечка, не могу я без тебя жить!

К тому, что Анны не окажется дома, да что там дома, вообще в Константиновском, он был не готов. Дверь в большой дом, стоящий действительно совсем рядом с заброшенным храмом, купол которого уже начал опасно крениться, открыла молодая еще, красивая женщина, неуловимо напоминающая Анну, хоть и не похожая на нее.

«Мать», – догадался Адольф и поздоровался:

– Добрый день, меня зовут Адольф Битнер, я друг вашей дочери. Могу ли я ее увидеть?

– Друг, говоришь? – Женщина вдруг нехорошо, зло сощурилась, и лицо ее, на которое легла тень злобы, в одночасье перестало казаться красивым. – Ну-ка, шагай во двор, друг! Там будем разговаривать.

– Хорошо. – Битнер сделал шаг назад и оказался в сенях. – А Анна выйдет?

Женщина, которую, кажется, звали Марией Александровной, вышла на улицу и с силой толкнула его в грудь. Не ожидая удара, он пошатнулся и с удивлением посмотрел на нее.

– Анна выйдет! – передразнила она его. – Нет здесь Анны, милок ты мой. В Вологде она живет. Учится там, в медучилище. Ты же ей не дал институт закончить, а работать надо, жить как-то надо, так что пришлось ей в училище поступать. Уж коли мечта стать врачом не сбылась, так хоть диплом медсестры получит.

– Я-то в чем виноват? – глупо спросил Адольф. – Я люблю вашу дочь, честное слово. Больше жизни люблю. Вы мне помогите ее найти, и я уверен, что все будет хорошо.

– Да ну, ты уверен? – Она снова прищурилась, теряя свою красоту. – Вот до тебя у нее все было хорошо. И сейчас уже тоже нормально. Нечего тебе в ее душу сумятицу вносить, понял? Всей нашей семье от вашего рода всю жизнь ничего, кроме вреда, не было, – добавила она с непонятной Адольфу горечью.