Ключ от незапертой двери

 – У Ангелинки, конечно, к хозяйству рука легкая. У ей и в доме чисто, и сытно. Она смолоду такая была, как и папаша ее, царствие ему небесное. Аккуратисты.

– Ага, – язвительно проговорила мрачная, интеллигентного вида старушенция, вступая в разговор. – Уж ты, Александра Владимировна, расхвалишь – не остановить. Тебя послушать, так Ангелина наша – святая просто. Ты рассказала бы лучше, как ее муж с любовником застукал прямо на семейной кровати. Приехал раньше положенного, не ждала она его в этот день. А она в кровати с лесничим нашим кувыркается.

– Да брось ты, Наташка, – первая старушка даже руками всплеснула от огорчения. – Ну что за язык у тебя такой, вот без костей прям! Это ж когда было-то? Уж лет тридцать прошло, а все ей этот грех вспоминаешь. Уж старухи обе, какой полюбовник?

– Не тридцать, а двадцать пять. Да и грех этот не имеет срока давности. Муж-то ее с горя повесился, – сообщила мрачная старушенция Василисе. – Как их увидел, так выскочил из дома, побежал по улице как оглашенный, да в поле, да потом в лес. Полдня его не было. А вечером вернулся, пошел в баню, она-то думала, топить, глядь в окно, а дымка-то все нет и нет. Пошла посмотреть, что он там, сердешный, такого делает, а он в петле висит. Так и не откачали. В дому-то чисто у нее, это да. А душа грязная. Весь род у них такой. С черной душой.

– Брось, говорю! – миролюбивая Александра Владимировна даже голос слегка повысила. – Прекрати гадости о человеке говорить! Нормальная Ангелина баба. В молодости все не без бревна в глазу были. Это уж сейчас грешить здоровье не позволяет, так что, Наташка, не гневи бога. А ты, деточка, – она улыбнулась Василисе, и улыбка ее была так светла, что Васе показалось, будто мимо ангел пролетел, – не слушай никого. Хозяйка у тебя хорошая, аккуратная и хлебосольная. Ты уедешь, она останется, так что не надо в душу черные мысли о человеке пускать.

– Не буду, – пообещала Вася и выглянула в окно.

Дождь кончился, робкое солнце, немного стесняясь, уже начинало отражаться в лужах, целомудренно прячась в покрывало из туч при бросаемых на него нескромных взглядах. Попрощавшись со старушками, Василиса вышла на улицу и припустила в сторону дома, мечтая переодеться в сухое.

Ангелина накрывала на стол."

"– О, пришла, гулена! – приветствовала она свою гостью, которая неловко топталась в дверях, снимая промокшие кроссовки. – Что, под самый дождь попала? Хорошо еще, что града не было, а то у нас тут такой град бывает, с куриное яйцо, что синяки остаются. Беги, раздевайся, а хочешь, так шуруй сразу в баню, я протопила, заодно согреешься. А потом ужинать будем.

Вася вспомнила рассказ неприятной тетки Натальи про то, что в бане повесился муж Ангелины. Раздеваться догола там, где произошла трагедия, ей было неприятно.