Королевская кровь 11. Чужие боги

 – Не сердись на меня, неши, я смеюсь не над тобой, а над собой. Благодарю тебя за предложение – я точно не откажусь еще попрыгать от твоих лиан. Это я всегда готов.

Макс

Принцесса сидела на руках тихо как мышка, затаив дыхание. Сияли вокруг дома-папоротники и лишайники на камнях, а на площади за спиной продолжался праздник. Встреченные тимавеш провожали Макса смехом и одобрительными восклицаниями.

Плечу было горячо от мокрой девичьей щеки, но плакать Алина перестала – просто смотрела на него мерцающими глазами и молчала, не отвлекаясь на возгласы жителей Теса.

– Разве вы не должны сейчас возмутиться и потребовать поставить вас на землю, потому что вы самостоятельны? – поинтересовался Макс, чтобы немного разбавить молчание, в котором оказалось слишком много ненужных ощущений и мыслей. И чтобы оживить ее.

Она медленно покачала головой и все же улыбнулась.

– Меня все устраивает, лорд Макс. Это ведь романтический жест, правда?

– Скорее, практичный. Я заменил им долгие утешения и уговоры пойти спать.

Поддразнивания давали свой эффект – она недовольно встрепенулась и въедливо уточнила:

– Но я уже согласна спать, профессор.

Он усмехнулся.

– Потому что могу, Алина.

Они уже обошли озеро, роща с неши-яблонями осталась позади. От хлевов слышалось фырканье лошадок-вергиши, редкое блеяние коз.

– Может, вам и не хочется меня отпускать? – пальцы на его шее чуть сдвинулись, словно приласкав.

– Безусловно, – пробормотал он тихо и посмотрел на нее. Она улыбалась нежно и чуть печально.

– И вам не тяжело?

– Не тяжело, – ответил он, отводя взгляд.

В прошлый раз – это когда они чуть не умерли. Когда он нес ее от проклятой твердыни Алиппа."

"Наступила пауза, и он мог бы поклясться, что принцесса вспомнила то же самое, потому что пальцы ее судорожно сжались на его плече. А затем она вывернулась, заставляя поставить ее на землю, и пошла вперед.

Макс шагал следом, глядя на короткие волосы с вплетенными перьями, на чуть склоненную голову, почти физически ощущая горечь спутницы, и тоже молчал. Так они дошли до дома – Тротт сначала ждал, пока она ополоснется холодной водой в венрисе, потому что разжигать жаровню и греть не было ни сил, ни желания, затем окатился сам.

Тротт поднял голову – к проему на потолке, ведущему на второй этаж. Там было темно. И в доме стояла такая тишина, что он слышал, как бьется его сердце.

Он закрыл глаза. С ожесточением потер лицо ладонью. И, взмахнув крыльями, подлетел к проему и поднялся наверх.