Королевская кровь 11. Чужие боги

– Ты, наверное, в храм Триединого спешишь? – проговорил хозяин дома. – Подожди, пока я машину свою доделаю, помойся, хозяйка тебе одежду даст. Я тебя довезу. Быстрее выйдет.

– Благодарю, – сказал Вей терпеливо, – но я иду не в храм. Скажите, далеко ли отсюда до города Менисей?

– Да куда в Менисей! – всплеснула руками женщина. – Пешком-то дня два, не меньше! Да и не пустят тебя, кордоны на дороге! Ты откуда пришел, что не знаешь?

– Издалека, – пробурчал наследник, отступая. Ему нужно было спешить, но Ши негоже было уходить, не отблагодарив за помощь.

Он, шагнув к сухой сливе, выпустил коготь и начертал на коре иероглиф «здоровье». Ахнула хозяйка, что-то испуганное пробормотал мужик – а Вей, приложив к дереву ладонь, потянул сквозь него тонкую нить равновесия, восстановившую корни и древесину, заставившую набухнуть на ветках почки, расцвести цветки и появиться первым плодам. Если этот мир выстоит, крестьяне рано или поздно заметят, что слива успокаивает и одновременно придает сил, помогает в лечении легких болезней и печалей.

– Это для здоровья, – сказал он замолкшим и потрясенным хозяевам.

– Янтарный Ши! – ахнула ему в спину хозяйка. И тут же посетовала негодующе: – Да хоть бы лепешек с собой взял!

Первые залпы артиллерии он уловил чутким тигриным слухом, когда уже бежал по провинции Сейсянь, обогнув кордон на дороге по лесу. Уловил – и рыкнул от отчаяния, что не успевает, и вновь понесся так быстро, как только мог, – чтобы весь его поход не оказался зря. Шестьдесят километров – много ли для быстрых лап? Совсем немного.

Солнце стояло высоко в небе, а выстрелы артиллерии грохотали уже совсем близко, когда Вей Ши выбежал на берег реки, в десятке километров от которой лежал Менисей. Перед тем как ступить на мост, Вей подошел к воде, чтобы попить. Но не успел он сделать и нескольких глотков, как сознание его поплыло, как бывало в детстве, когда дед успокаивал и усыплял капризничающего внука.

Хватаясь за реальность, пытаясь сопротивляться, он прыгнул в воду, укрепляя щит – но неведомая сила прошла через его щит, не заметив, – и еще один мягкий удар коснулся его сознания.

"Он ворочал мордой в холодной воде, дергал лапами, и рычал, и пятился, уже проваливаясь в сон. Он цеплялся за знакомые образы и воспоминания – но отчего-то в голову лезла только девочка Рудлог и неоднократно вспоминавшееся ее звонкое: «Ты что же, меня тут так и оставишь?!». Он вдыхал и выдыхал – но глаза уже почти ничего не видели, а на сознание опускались, словно птицы с мягкими крыльями, пелена за пеленой.