Королевская кровь 11. Чужие боги

Огнедух мурлыкал, и пламя костра вибрировало в такт. – Но тебе ведь нельзя в листолет.

– Зато те-е-ебе можно в во-о-оздух, – прозрачно намекнул огнедух.

– И верно, – улыбнулась королева.

Глава 12

Хутор полковника Латевой, 20.05

Солнце садилось невыносимо медленно, и половина холма была еще ярко освещена, а половина – погружена в тень.

У Люджины кружилась голова, но она дралась как последний раз в жизни. Из руки сочилась кровь – достал противник перед тем, как рухнул с разбитой головой. Дробжек слышала свое тяжелое дыхание, пот заливал глаза, спину, живот ныл и казался каменным.

Дышать было тяжело из-за гари и пыли, которые драли горло и забивали ноздри.

Защитники хутора растянулись небольшой дугой метрах в пятнадцати от стены, там, где лежали туши тха-охонгов, убитых Дорофеей. К ним получалось прижиматься, они помогали прятаться от выстрелов.

Ярости и неожиданной атаки хватило, чтобы оттеснить нападающих на несколько метров назад. Но иномирян было в несколько раз больше, и в рукопашном бою они были далеко не новичками. А из-за спин их прикрывали арбалетчики.

Нужно было удержать врагов до прихода подкрепления.

Нельзя было пустить их внутрь.

Люджина, вынырнув из-за жвала дохлого тха-охонга, ударила одного из иномирян прикладом в лицо, – перекошенное, вспотевшее, с тонкой бородкой, – второго отбросила коленом. Чуть не наступила на кого-то – в рукопашной все наталкивались и на своих, и на чужих, – оглянулась. Игорь расстрелял обойму и теперь катался по земле с иномирянином, который пытался его задушить.

Дробжек, развернувшись, прямо на ходу пнула врага в висок ботинком. Тот даже не дернулся – сразу обмяк на Стрелковском.

– Люджина, сзади! – крикнул Игорь. Дробжек, щурясь, выставила локоть и зашипела от боли – ее вновь достали ножом. Она отмахнулась – но врага снес Стрелковский, всадив его же нож ему в живот.

Люджина, шатаясь, шагнула назад раз, другой. Вновь наступила на чье-то тело, чуть не упала, оперлась на развороченную тушу тха-охонга. Враги и соратники лежали здесь, в тени этого холма, ставшего холмом смерти.

В глазах расплывалось все сильнее. Живот дергало, но она не могла ничем себе помочь – резерв был на нуле, амулеты опустошены. Невыносимо было натыкаться на тела, невыносимо слышать крики и хрипы вокруг и даже не мочь повернуться, броситься туда, спасти хоть кого-то.

К ней кинулись сразу двое врагов – и снова она била прикладом винтовки, как дубиной, принимала на ствол удары ножей, и понимала, что ей везет – потому что мимо свистели не только пули, но и арбалетные болты. Пусть почти все рудложцы в бронежилетах – от попадания в голову или в крупную артерию никто не застрахован."

"Словно в подтверждение ее мыслей кто-то выругался, застонал рядом.