Королевская кровь 11. Чужие боги

– Но почему вы не возобновили службы?

– Все храмы издревле подчиняются воле бога, на земле которого расположены, – объяснил Его Священство кротко, но выцветшие глаза его улыбались, и сам он смотрел на королеву почти с обожанием. – Я не имею права отменить решение Воина.

«Но вы имеете», – говорил его ласковый взгляд.

Василина вздохнула – и снова за спиной ее почти вплотную встал Мариан, словно говоря, что защитит ее от чего угодно. И от конца мира, и от ярости первопредка.

– Пусть мой отец не может сейчас вмешиваться в дела земные, – твердо проговорила королева. – Но я могу говорить от его имени и брать на себя последствия его гнева тоже.

Она зашла за постамент, схватилась за сетку и потянула ее вниз – покров пошел тяжело, неохотно, пока Мариан не рванул его, сразу порвав пополам. Половинки с шелестом упали на песок, открыв строгое молодое лицо Черного, жреческую мантию с капюшоном, во́рона на плече, череп в руке, и Василина, пока не передумала, достала из сумочки последний флакон – с маслом аира – и вылила в чашу у его ног.

– Я не знаю ни одной молитвы тебе, Великий, – сказала она звонким, дрожащим от волнения голосом и поклонилась. – Но признаю тебя равным отцу моему и частью стихийного цикла. Никогда больше в Рудлоге не будет запрещено служение тебе. Прошу, возвращайся скорее. Пусть у тебя хватит сил это сделать. И… пусть моя сестра вернется живой.

Бог молчал, и строгий взгляд его был пуст и мертв. От белого камня тянуло холодом.

– Устами правителя говорит его первопредок, – проговорил служитель тихо. – Я исполню вашу волю, ваше величество.

Он шевельнул руками – и огромная статуя Жреца качнулась, приподнимаясь, поплыла к своим братьям и сестре и в тишине встала на песок рядом с Синей, лицом к трехглавому Триединому, как и все боги.

В храм потянулись первые прихожане, изумленно останавливаясь на входе при виде полного полукруга Великих Стихий. Королевскую чету и Его Священство они не замечали и не слышали, хотя те за разговором проходили рядом, да и охранники, оставленные у ворот, тоже смотрели мимо, как и люди, снующие по Спасскому проспекту.

А вот теплый взгляд первопредка Василина ощущала спиной. И теперь казалось ей, что он одобрительный и даже немного горделивый.

– Как жаль, что силу священства нельзя использовать против врагов, – проговорил Мариан, подняв руку перед гвардейцем, который стоял в двух шагах и не видел их.

– Триединый много дает, но много и требует, – кротко ответил Его Священство. – Наша сила велика, но она исчезает, если использовать ее во зло.