Королевская кровь. Книга 9

Она неуверенно сделала шаг назад, и Макс едва заметно кивнул. Еще шаг. Никто на нее не смотрел, даже Хенши — только на него.

— Я знаю пещеру, — сказал он громко. — Там столько золота, что хватит слитками обложить твердыню в три слоя, и еще останется. С таким приданым можно и на внучке императора жениться…

Шаг, еще шаг. Замерла. Безумие, конечно. До ворот далеко. Но вдруг получится?

— И вторую знаю. Там рубины размером с кулак и изумруды с глаз раньяра.

Наемники возбужденно загалдели. Принцесса сделала еще несколько шагов.

— А еще есть у меня десять волшебных трав, могу я из них приготовить зелье. Выпьет обычный человек — станет могучим, как тха-охонг, и будет жить двести оборотов лун, выпьет тха-нор — и станет бессмертным…"

"Алина была уже на полпути к воротам. Ловчие и сам тха-нор смотрели на Макса с жадностью, с возбуждением, а она бежала к воротам.

Еще, еще, быстрее, девочка, быстрее.

— И есть у меня в лесу клад, а в нем волшебные семена и орехи — кинешь маленькое семя, вырастет дом, кинешь орех — поднимется замок…

Макс говорил так, как никогда в жизни не говорил, убеждал, забалтывал, завораживал. Ей до ворот оставалось шагов тридцать… двадцать… и он уже почти поверил, что ускользнет, когда из замка выскользнул наемник с дымящей жаровней в руках, застыл, увидев принцессу, — и заорал, тыкая в нее пальцем. А она, обернувшись, понеслась быстрее стрелы — и выбежала за ворота.

Тротт затаил дыхание, сам рванулся со стены, застонал от бессилия и понимания, что будет дальше. Наемники бросились в погоню. Побежали пешие, несколько ловчих вскочили на охонгов. Тха-нор, сплюнув и заревев, с яростью зарубил топором упустившего ее наемника и стражников, спустившихся со стен — их тела потащили к заверещавшим, почуявшим кровь охонгам.

Сквозь ворота было видно, как удаляется легкая фигурка, несется, как птичка, петляет, уходя из зоны видимости и снова возвращаясь в нее, — бежит быстрее ветра, но охонги настигают ее, загоняя, как зайца, ловчие набрасывают сеть, сбивая на ходу, — и она катится по земле, барахтаясь в путах. Макс облизывал губы, пытался призвать Источник — но он все молчал, и камень не поддавался тлению.

Принцессу вернули, раскрасневшуюся, пыльную, тяжело дышащую, — сволокли с охонга, разрезали сети, поставив перед раздраженным, постукивающим себя кнутом по бедру тха-нором, и он, размахнувшись, ударил ее ладонью по лицу. Алинка упала, сжалась на земле, закрываясь руками и крыльями — и ее снова вздернули на ноги. Губы были разбиты, из носа ее шла кровь.

Макс судорожно вздохнул, оскалился от ударившего по нервам кровного поиска. Тело сводило от боли, но сильнее всего болело внутри. Сердце.