Красная линия

Губы Лиама были удивительно мягкими, со вкусом спелого винограда. Он не был робок или осторожен. Его язык сразу скользнул внутрь и принялся жадно ласкать меня. Я почувствовала, как по щеке скатилась горячая слеза.

Неожиданно со стороны прихожей раздался оглушительный грохот.

Я распахнула глаза и испуганно вскочила с дивана. Звук был такой, будто в дом ударила молния. Музыка стихла. С колотящимся сердцем я бросилась в прихожую.

Там уже собирались изумленные гости, о чем-то тихо переговариваясь друг с другом. Весь пол был усеян осколками разбитой напольной вазы, которая до этого стояла рядом с входной дверью.

– Ну ни хрена себе… – послышался за спиной голос Лиама.

– Где Дэйв? – обеспокоенно спросил Эш. – Кто-нибудь его видел?

Все присутствующие лишь растерянно переглядывались и качали головами.

– Похоже, Каллахан окончательно слетел с катушек, – Вайдман положил руки мне на плечи. – Эш, ты не против, если я сегодня заночую у вас?

Здоровяк как-то странно посмотрел сначала на меня, а затем на руки Лиама, и тяжело вздохнул.

– Только без глупостей, Вайдман.

– Ты же меня знаешь, – я спиной чувствовала, что Лиам улыбается.

Глава 19

Я чувствовал себя отвратительно.

Каждый шаг по лестнице отдавался колокольным звоном в черепной коробке. Руки болтались бесполезным грузом вдоль тела, а онемевшие мышцы противно ныли. Ночка выдалась не из легких.

Вместо того, чтобы отдыхать и набираться сил перед следующей игрой, я колотил боксерскую грушу в ближайшем спорткомплексе до тех пор, пока он не закрылся, а затем бросил машину на стоянке и отправился домой пешком. Всего каких-то одиннадцать-двенадцать миль25 через ночной морозный лес, и я оказался у цели.

Из кухни донеслись знакомые голоса.

Я замер на полпути и обратился в слух.

– … мне тогда так перепало от тренера…

Какого хрена Вайдман делает в нашем доме в восемь долбаных часов утра?

– Могу себе представить, – послышался тихий хрипловатый смех Микки.

Вчера я приложил все усилия, чтобы не разорвать ублюдка на куски, когда тот засовывал в рот Микаэлы свой язык, а сегодня он уже преспокойно попивает утренний кофе на моей кухне…

У него что, напрочь отсутствует инстинкт самосохранения?

Мой кулак до сих пор не проехался по его самодовольной роже лишь потому, что я не хочу вылететь из основного состава в самый разгар сезона.

Драка – дисквалификация.

Только это меня сейчас сдерживает.

Только, мать его, это.

Я сделал глубокий вдох и разжал кулаки. Уравновешенность, собранность и железная выдержка – вот три слона, на которых стоит мир хоккея.

А я, между прочим, профессионал.