Крик филина

Вступили мы с ними в перестрелку… Двоих сразу укокошили, а у нас Семенова легко ранили… ну, того, который из МУРа. Но это ладно, а вот потом… – В этом месте голос у Васька дрогнул, он с силой прикусил нижнюю губу. – Этот гад Симыч вдруг как заорет: не нашелся, мол, еще такой опер, который его возьмет, и как кинет в Копылова гранату. В общем, граната упала посреди зала, ударилась о стену и покатилась… к кассиршам. Ну и Шишкин… бросился и накрыл ее… Нет больше, Илюха, нашего дорогого друга… Шишкина. Весь живот ему раскурочило, аж кишки синие вылезли… Дорого нам обошлась эта операция.

В это самое время двое солдат с автоматами ППШ за плечами вынесли из сберкассы носилки, прикрытые зеленой медицинской клеенкой. Находившиеся неподалеку военные все как один стянули с головы фуражки и застыли в скорбном молчании.

– Прощай, друг, – негромко проговорил Журавлев. Губы его задрожали, пальцы судорожно стиснули верх новенькой милицейской фуражки. Он сморгнул с ресницы повисшую слезу, с горьким чувством наблюдая, как стелется за носилками кровавый след.

Шишкина погрузили на полуторку, солдаты заняли места в кузове, и машина уехала. Проводив ее грустным взглядом, Илья вытер рукой мокрые глаза, глубоко вздохнул. Покосившись на Филимонова, который стоял тут же с обнаженной головой, вполголоса спросил Васька:

– Там девушка еще была…

– С ней все в порядке, – бойко ответил Федоров. – Ее скорая увезла в госпиталь. Там перелом носа да бровь рассечена. Красота по большому счету не пострадала. – Он с интересом взглянул на Илью.

Илья хотел ответить ему на это что-то резкое, но в этот момент за дверями сберкассы поднялся шум, послышалась возня, негромкие матюги. На улицу боком вывалился Симыч, позорно припал на одно колено.

– Иди, сволочь, – злобно оскалился Орлов и пнул его сапогом в бок. – Не играй на моих нервах… А то ведь они запросто могут не выдержать!

Неловко поднявшись со связанными за спиной руками, Симыч окрысился в его сторону:

– Падла ментовская.

Орлов лихорадочным движением выхватил из кобуры пистолет, но его руку ловко перехватил Копылов.

– Остынь, Клим! Он свое получит!

Горделиво вскинув голову, выпростав тонкую жилистую шею из широкого воротника пальто, Симыч с наслаждением зажмурился, поглядел в небо, где темная тучка, медленно наползавшая с западной стороны, заволакивала небо. Неожиданно набежал верховой ветер, безжалостно растрепал дождевое облако и быстро унес его к горизонту.

Главарь с раздражением смачно плюнул на асфальт, нагнул лобастую голову и широким шагом направился к автозаку.