Крымский излом: Крымский излом. Прорыв на Донбасс. Ветер с востока

Северо-Западный фронт, затем Прибалтийский, потом 2-й Украинский, потом 1-й Пиренейский – и так до скал Гибралтара. И тогда народы Европы смогут сами решать, без заокеанского дяди, что есть хорошо, что есть плохо, и навечно забыть о том, что такое война.

Но все это и у него, и у них еще впереди… А пока новый бой, новые победы и новые потери…

2 марта 1942 года, раннее утро.

Станция Сиверская, штаб 18-й армии вермахта

В ночь с 1-го на 2 марта на правом берегу Невы, за плацдармом у Невской Дубровки немецкими наблюдателями была обнаружена подозрительная активность советских войск.

В ночи стучали топоры саперов, рычали двигатели и лязгали гусеницы тракторов и танков. Это насторожило немецкое командование. Началась переброска войск на помощь 1-й пехотной дивизии, державшей оборону против советского плацдарма.

Собственно командование 18-й армии событиями последних нескольких дней было деморализовано и дезориентировано. Прорывы русских на Мгу и на Любань оказались хорошо спланированными отвлекающими ударами, в пользу чего говорило быстрое закрепление на выгодных рубежах и, несмотря на наличие значительных резервов, отсутствие попыток развить дальнейший успех.

Кстати, захват высот в районе Мги и расположенного там железнодорожного узла поставил находящийся в Шлиссельбургско-Синявинском выступе 28-й армейский корпус на грань поражения. И хоть формально немецкие части там не были окружены, но уже почти неделю подвоз к ним всего необходимого был ограничен. Русская артиллерия открывала огонь даже по отдельным грузовикам. Ведь в самом узком месте, напротив Невской Дубровки, коридор был шириной всего около пяти километров.

Несколько попыток отбить Мгу не привели ни к чему, кроме огромных потерь.

Русские, имеющие в своем тылу действующую железную дорогу, вцепились во Мгу мертвой хваткой и с каждым часом совершенствовали оборону, наращивая там свою группировку. Еще тяжелее обстановка была под Любанью. Там к Ленинграду угрожала прорваться свежая армия, которая опять же, наступая вдоль железной дороги, имела нормальное снабжение и пополнение. Она тоже закрепилась на выгодных рубежах и отбивала одну немецкую атаку за другой.

По данным разведки, в резерве у молодого русского командарма Черняховского оставался еще целый кавалерийский корпус.

А русский кавкорпус, усиленный к тому же легкими танками и введенный в прорыв в той ситуации, когда немецкие танковые и механизированные части из-за огромных потерь в технике практически перестали существовать – это по-настоящему страшно."

"Все это было пока просто неприятно – до самого вчерашнего дня. Вчера русские, внезапно объявившись в глубоком немецком тылу, взяли Псков. Генерал-полковник Кюхлер, непосредственный начальник Линдеманна, или погиб или попал в плен.