Крымский излом: Крымский излом. Прорыв на Донбасс. Ветер с востока

– Извините, – сказал Деникин, открывая конверт и доставая из него сложенный вчетверо лист бумаги. Генерал развернул письмо, и капитан достал из кармана и включил небольшой, размером с карандаш, но очень мощный электрический фонарик. На бумагу упал круг яркого бело-голубого света.

– Благодарю вас, – сказал генерал и быстро пробежал глазами послание. При этом на его лице сменялись самые разные эмоции, от глубокого скепсиса до не менее глубокого раздумья. Закончив читать, он поднял взгляд на капитана.

– Я понимаю, что это оформленное по всем правилам рекомендательное письмо, – задумчиво произнес Деникин, – что ж, как бы ни были невероятны те вещи, о которых здесь написано, но Виктору Петровичу я верю как себе.

Господин капитан, Виктор Петрович пишет, что у вас ко мне должно быть еще одно послание?

– Да, Антон Иванович, вот оно, – сказал Федорцов, доставая второй конверт, на этот раз чуть побольше первого и опечатанный сургучом. На конверте крупными буквами было написано: «Антону Ивановичу Деникину». И подпись красными чернилами: «И.

Ст.».

– Да уж, сподобился, никогда бы в жизни не подумал, что может быть такое… – пробормотал генерал, вскрывая и разворачивая послание. Потом на некоторое время наступила тишина. Генерал читал письмо Сталина, и по его лицу снова пробегали различные эмоции.

– По сути это амнистия мне и моей семье, а также предложение – наконец закончить Гражданскую войну, и приглашение посетить Совдепию, – генерал внимательно посмотрел на капитана Федорцова. – Даже не знаю, что и сказать.

Да-с! Поставил меня Виктор Петрович в сложное положение, прислав вас сюда… Как я понимаю, если мы тут с вами стоим и спокойно разговариваем, то немцы, что квартировали на этой вилле, уже мертвы?

– Разумеется, – подтвердил капитан Федорцов, – нам не нужны те, кто узнает о нашей встрече…

Деникин напрягся.

– Ну, а нас в случае отказа вы тоже не оставите в живых?

– Отчего же, – пожал плечами капитан, – мы передали вам письма – следовательно, основная часть нашего задания выполнена. Отрицательный результат – это тоже результат.

Если вы решите остаться здесь, то мы откланяемся и тихо уйдем, разумеется, приняв меры, чтоб до утра здесь больше никто не появился."

"А потом, Антон Иванович, утром сюда заявится гестапо. Да, мы понимаем, что подставляем вас с семьей, но в конце концов, сейчас, когда под угрозу поставлено само существование России и русского народа, мы, русские офицеры, должны забыть о прошлых разногласиях и встать единым строем против германского фашизма.