Кто сильней - боксёр или самбист? Часть 2

В разговор отца с дочерью вмешался дядя Толик:

— Дарья, а перевязку у прапорщика на руках, случайно, не заметила?

Девушка задумалась:

— Так он в своих боксёрских бинтах бегал и со скакалкой в левой руке. Ой, дядя Толик, точно! У него же правая рука перевязана марлевым бинтом чуть ниже локтя.

Даша улыбнулась, довольная своей внимательностью и зоркостью. А командарм добавил задумчиво:

— И немецкий хорошо знает, сам слышал.

Контрразведчик заметил:

— Вроде всё в цвет бьёт. Точно он! И сам к нам идёт. На ловца и зверь бежит.

И тут генерал-лейтенанта Потапова понесло:

— Ну, надо же, а? Ядрён-батон! Целый месяц весь гарнизон ищет этого «лёйтнант Васья Соколофф», а этот боксёр со мной на спор стреляет, на броне танцует и на скакалке прыгает. И ни слова о себе. Вот партизан, а? И сейчас в мой дом заявится. Ну, погоди, прапорщик!

Генерала распирала буря чувств: это была радость за родную дочь и гордость за своего подчинённого, справившегося с немецкими уголовниками; и генеральский гнев за то, что он узнал-то о прапорщике только сейчас и только от своей дочери. И, конечно же, генеральский гнев преобладал над всеми остальными чувствами. А куда без генеральского гнева в Советской Армии? А папина дочь упёрла руки в боки и спросила строго:

— Папа, что вы с дядей Толей собираетесь сделать с Тимуром?

— Не мешало бы его вначале хорошенько выпороть, — отдышался генерал и предложил своему товарищу. — Жаныч, давай вмажем с тобой по стопарю для храбрости. А то этот боксёр сейчас придёт и нас с тобой ещё и поколотит. Ну, надо же, а! Вроде такой щупленький паренёк, с виду-то и не скажешь, что спортсмен.

Потапов подошёл к столу, разлил две стопки водки, чокнулся с полковником и лихо засадил стопарь под солёный немецкий огурчик. Затем обратился к дочери:"

"— Да успокойся ты. Ничего плохого твоему Тимуру не будет. Немцы хотят его даже медалью и премией наградить. А мы твоего прапорщика немного пожурим по-отечески.

— Знаю я ваши «пожурим»! — дочь решила стоять за своего гостя до конца. — Папа, дядя Толик, дайте мне сейчас слово офицера, что Тимуру ничего плохого не будет. А то я сейчас сама поеду на полигон и расскажу ему всё про вас.

— Поедет она! Декабристка нашлась. Сядь, дочь, к маме и слушайте все внимательно.

Дарья присела на диван к маме и тёте Насте, и все услышали гарнизонную версию драки на вокзале советского военнослужащего и сына прокурора города с местными уголовниками и про безуспешный поиск советского офицера-боксёра по имени Василий Соколов. Генерал добавил в конце этой криминальной драмы:

— Этот боксёр ранен в руку ножом и теперь оказался дружком нашей дочери. Это он, больше некому!

Возмущённая Дарья вскочила с дивана:

— Папа, никакой он мне не дружок! Мы с Тимуром вначале поссорились, а потом помирились.