Лекарь моего сердца (СИ)

Достаточно того, что вас принимаю я, как ваш главный работодатель.

— Если не вы, то зачем... — девушка на мгновение замерла, прищурилась и полушепотом закончила, — Дейзи, стерва.

Решил проигнорировать оскорбление.

— Так что можете спокойно идти на праздник, — развивал я свою мысль. — Раз, по их словам, я позвал вас, то и пойдете в моем сопровождении.

— Нет, спасибо, — подобралась целительница, отвечая саркастичным голосом. — Такое значимое мероприятие я, пожалуй, пропущу. Пусть господин Уоррен сам развлекает дочерей. А я... Ой.

Моя собеседница изменилась в лице. Сначала покраснели уши, после порозовели щеки, а когда она вся приобрела оттенок спелой вишни, я про себя усмехнулся. Дошло до нее, наконец, что она натворила, на кого кричала и чего-то требовала.

— Ваша Светлость, — услышал я оправдания. — Простите тогда меня за эту наглость. Я не хотела, я очень устала... эти сплетни еще...

— Этот проступок, — доковылял я до ближайшего кресла, — так и быть, я вам прощу. Но на будущее не испытывайте мое терпение.

По поводу сплетен я ничего добавлять не стал, посчитав, что информация для бедной, поникшей девушке будет излишней. Разберусь, чтобы никто не смел называть ее грязными прозвищами. Хотя бы с этим ей помогу.

Я тоже сел, но когда выставил вперед ноги, то лодыжку скрутило. Удержав болезненный вдох, скрыть гримасу боли я не смог. Мгновенно разозлился, что этот случай не остался без свидетелей.

— Что, Саммер? — поднял на нее негодующий взгляд, ожидая порцию порывистых вопросов.

Точно, вот каким словом можно охарактеризовать новую целительницу. Она порывистая, не умеет долго держать в себе эмоции.

— Ничего, — перебросила она локоны через плечо. — Совсем ничего. Надеюсь, вы приняли мои извинения.

— Да, принял, — я стиснул зубы, мечтая стащить с себя сапоги и потереть воспалившееся место. — Можете идти.

Вспышка боли пронзила новой волной. Откинувшись на спинку кресла, прикусил губу до крови, лишь бы то ощущение перебило новое.

— Да черт возьми, дайте же мне посмотреть, — ринулась вперед Мэтисон, падая на колени.

Не дождавшись разрешения, ничего не снимая, она просто положила свою ладонь на кожаное голенище. Из руки полился золотистый свет, и через слои дубленой кожи я почувствовал тепло. А еще через несколько секунд эта проклятая боль приглушилась.

Я обомлел, повернулся к девушке, чтобы получше ее рассмотреть, и мне почему-то показалось, что и она изумилась, глядя на свои руки.

— Как вы это делаете? К демонам, что вы делаете? — Тонул в потоке облегчения.

Снималась не только острая боль в лодыжке, постепенно уходила вся. Даже та, которую я привык игнорировать или вовсе не замечать. Последний раз, когда я ничего не чувствовал, был тот день, когда господин Роберт увеличил дозу обезболивающего эфира.