Летучий корабль

Счастливый Митяй легко перекинул меня через плечо, вынес в предбанник, вытер полотенцами, одел и… выпустил на волю. Я шел к Яге та-а-акой вымытый, что, казалось, не касаюсь ногами грешной земли. Митька топотал следом…

После обеда я послал стрельцов на поиски дьяка. Фома Еремеев лично руководил всем заданием, необходимо было изловить гражданина Груздева тихо и незаметно, а вот в отделение вести его с шумом и помпою, так, чтоб весь город знал. Это очень важно. Митька отправился на базар, дабы выяснить у местных торговцев, кто, где и когда за последнюю пару недель покупал черный парик или фальшивую косу. Нам с Бабой Ягой предстояло самое трудное — спланировать всю операцию по захвату и обезвреживанию преступника…

— Никитушка, а на то привидение, что в порубе у нас сидит, ты совсем поглядеть не хочешь?

— Нет, ни капли не интересно. Я и так знаю, кто это.

— Да кто ж?

— Павел Псуров, — равнодушно бросил я. — Он так часто путается под ногами у стрельцов, отираясь у отделения, что почти наверняка именно его изловили и в этот раз. Можно подумать, парням хватать больше некого… Нравится ему у нас, что ли?

— Так ить… как же… — недопоняла бабка, — он же не привидение небось?

— Естественно. Сколько мне помнится, привидения — существа эфирные, им еще никто руки за спину не крутил и в милицейское отделение не доставлял. Так что этот бесплотный дух вполне осязаем. Негром мы его брали, краснокожим тоже, почему бы теперь стрельцам не замести его под видом заснеженного эскимоса?

— Все одно не верю! Давай вытащим да посмотрим.

— Времени нет, ну его! Если настоящее привидение, то его никаким порубом не удержишь, а если все-таки Псуров, так пусть посидит, пока мы с дьяком возимся…

— Ох, Никитушка, а не мешаем ли мы этим альтернативному расследованию? — хитро сощурилась Яга.

Я только хмыкнул в ответ. Время для игр в демократию прошло, сейчас надо просто делать свою работу. Подчеркиваю, свою! Мы свою знаем, остальным — просьба не мельтешить…

— Никита Иванович! Дозвольте слово молвить… — В горницу шагнули двое стрельцов нашего отделения. — Мы это вчерась на ночь глядя грамотку царю носили…

— Ну? — повернулись мы с бабкой.

— Ну и к Сухаревой этой, к покойнице, тоже заходили, предупредить, чтоб дома была…

— И что?

— Дак и… ничего вроде… — неуверенно переглянулись оба, перепихиваясь локтями. — Утречком на службу вышли, вас нет, говорят, к царю повели… Потому как Сухарева-то это… померла. Мы и… сказать не успели…

— Чего не успели?

— Да теперь-то чего уж… поздно теперь-то. Тока когда мы в дверь ейную стучали, не одна она в доме была.

— А с кем? — сразу напрягся я.

— Да с подругой, видать… Мы-то внутрь не заходили, с порога слово ваше передали. А дверь незакрытая была, и девка чернявая за столом сидела.