Лев

- Слушай, можешь выйти? – раздалось в трубке вместо приветствия.

- Яков? – удивился Лев.

- Яков, Яков, - хмыкнул он. – Тут ваша охранница посторонних не впускает. Просит, чтобы ты спустился.

- Ты что, в общаге?

- А куда я по-твоему прошу тебя спуститься? – с восклицанием спросил Яков. – С небес на землю? Было бы отлично, но давай сначала на первый этаж.

Не веря своим ушам, Лев отставил тарелку с оливье на стол, поднялся с кровати и на автомате направился к лестнице. Может, это всё какая-то шутка тупая?

Но это была не шутка. Яков стоял возле поста охраны, лохматый, с запотевшими очками, румянцем на щеках, в тоненькой (для сибирской зимы) куртке, в рукавах которой прятал кисти рук. Лев, бросив быстрый взгляд на Власовского, повернулся к охраннице и заверил, что «это к нему», после чего они вместе вернулись на лестницу.

Яков, поднимаясь, цедил, стуча зубами:

- Господи, как тут холодно, это какой-то ад, чем ты вообще думал, людей сюда отправляли на каторги, а ты добровольно… - между вторым и третьим этажом, Яков, опомнившись, спросил: - А какой этаж?

- Шестой.

- А можно на лифте?

- Он не работает.

- Ну пипец, ну как обычно, - снова запричитал Яков, покорно волоча ногами по ступеням.

Оказавшись в комнате Льва, он осмотрелся, скинул с плеч заснеженный рюкзак и кивнул:

- Миленько.

Ну, прямо как тогда, в подвале.

Лев постарался ненавязчиво оглядеть Якова: повесив куртку на крючок двери, тот остался в бордовом свитере, как у Кевина из «Один дома». Из-под воротника небрежно торчала белая футболка. На ногах – пыльно-землистые брюки и коричневые ботинки. Ничего такого броского, гламурно-американского в его одежде не оказалось, но это был какой-то другой Яков. Не ботаник.

Вспомнив про гостеприимство, Лев отодвинул стул от обеденного стола и предложил:

- Садись.

Власовский, скинув ботинки на пороге, сел, всё ещё осматриваясь.

- Ты же говорил, что прилетишь второго.

Яков пожал плечами:

- А прилетел сегодня. Ты что, не рад?

- Рад. Просто неожиданно. А как же бабушка?

- Да она с подружками, - наклонившись, Яков дотянулся до своего рюкзака и, роняя слипшиеся куски снега на ковёр, начал открывать боковой отдел. – У меня для тебя подарок.

- Серьёзно? – Льву стало неловко: у него ничего не было.

- Ага, – он вытащил ссохшийся коричневый цветок с хрустящими (от старости) листьями. – Это тебе!

Лев осторожно взял растение за безжизненный стебель и один из лепестков отвалился на пол.

- Прости, ему уже шесть дней, - пояснил Яков. – Я сорвал его у здания аэропорта в Сан-Франциско перед вылетом, потом он пять дней провёл в Питере. Странно, я ставил его в воду… - он ткнул кончиком пальца в сердцевину. – Раньше он был ярко-оранжевый.

- Это очень мило, - вежливо сказал Лев, откладывая цветок на стол.