Лев

Лёва не сразу заметил подвального предводителя – видимо, тот укрывался у внутренней стены полуразрушенного дома, – а когда вальяжно шагнул на улицу, первое, что захотелось сделать Лёве: бежать. Да, трусливо сигануть по диагонали через сад, выбежать к парку и мчать домой.

Он едва заметно дёрнулся в сторону, выдавая свой малодушный порыв. Кама не упустил из виду это движение и улыбнулся уголком рта.

- Тише, Котик, - миролюбиво сказал он.

Лёву не подкупило это миролюбие: он знал, как они любят усыплять бдительность мягким услужливым тоном, а потом бьют с размаху под дых. Он не мигая смотрел на Каму исподлобья, и в тот момент действительно напоминал кота: вставшего на дыбы, готового броситься или бежать в любой момент.

Кама выставил ладони вперед, как будто показывая, что он не вооружен.

- Я поговорить хочу, - улыбаясь, сообщил он.

- О чём?

- Дело есть.

- У меня нет с тобой дел.

Кама опять ухмыльнулся:

- Да? А мне казалось, что были.

- Тебе казалось. Никогда не было.

- Давай пройдём, – Кама кивнул на тяжелую дверь с амбарным замком – полуподвал. – Поговорим.

Лёва почти искренне рассмеялся:

- Серьёзно? Держишь меня за идиота?

- Я знаю, что ты думаешь, но никакой подставы.

Лёва справедливо заметил:

- Может, ты там всю свою шайку собрал с битами и монтировками, откуда мне знать?

- Их там нет. Они пошли пиздить твоего очкарика.

Прикинув в уме расстояние от Фрунзе до подвала, Лёва был вынужден признать, что, скорее всего, их действительно там нет. Он с сомнением посмотрел на Каму.

- Я могу сделать так, чтобы его больше не трогали, - неожиданно предложил тот. – Если мы с тобой договоримся.

- О чём договоримся?

- Я же сказал: давай пройдём, - он снова кивнул на подвал.

Лёва глянул на дверь за спиной Камы и помотал головой:

- Говори здесь. Никого же нет.

Кама, вздохнув, сделал несколько шагов к Лёве, сокращая расстояние между ними до одного метра. Лёва инстинктивно напряг мышцы, как для прыжка.

- У меня бабка умерла, - начал Кама и Лёва чуть не выдал: «Соболезную». Но тот быстро продолжил о другом: - Мне оставила однушку. Я хочу сделать там кухню.

Лёва растерялся от этого заявления: он что, зовёт делать ремонт в квартире?

Кама верно понял его замешательство. Пояснил:

- Я не про ту кухню. Не в том смысле.

- А в каком? – не понял Лёва.

Кама понизил голос:

- Я собираюсь бодяжить ханку.

Лёва отступил на шаг. Он не знал наверняка, что такое «ханка», но понимал, что ничего хорошего со словом «бодяжить» не сочетается.

- Не хочу заниматься этим один, - продолжал Кама. – С напарником оно как-то поспокойней будет, не считаешь?

Лёва переглотнул.

- Зачем ты меня об этом просишь?

Кама усмехнулся:

- А кого ещё? Этих бээфников?

Бээфниками презрительно называли тех, кто нюхал клей.