Лев

- Тогда зачем пришла?

Мама, поджав губы, сухо объяснила:

- Мики не хочет со мной жить.

Слава чуть отстранился от мальчика, вгляделся в его лицо. Только тогда и он, и Лев заметили, что у Мики красные, воспаленные глаза, опухшие от долгого плача.

- Он изводит меня второй день, - продолжила мама. – Просится к тебе.

Лев невольно улыбнулся и, хотя он видел Славу со спины, был уверен, что тот сделал то же самое.

- Я в рюкзак сложила самое необходимое, - она кивнула на рюкзак в виде Микки-мауса за спиной Мики. – За остальными вещами придёшь сам, я их таскать на себе не намерена.

- Хорошо, - растерянно отозвался Слава.

Он выпрямился, поднимаясь с корточек, и Мики тут же схватил его за руку, прижимаясь к Славиной ноге, будто стараясь спрятаться.

- А что с документами? – спросил Слава. – Что делать с постановлением суда?

- Будем обжаловать, - просто ответила мама.

- Вместе?

- А как ещё?

- И ты скажешь там, что передумала?

- Скажу, что мы передоговорились, что я старая, больная и не дружу с головой. Ну, всё то, что пытался объяснить про меня твой адвокат, – у неё дрогнули губы: то ли от желания улыбнуться, то ли от желания расплакаться.

Слава устало вздохнул:

- Мама… Ты всё так усложнила.

Перед тем, как уйти, она оставила ряд «ценных» советов и распоряжений: как Мики нужно укладывать спать, что читать перед сном, во сколько разбудить, что дать на завтрак… В общем, всё то, что Слава и так знал, но он позволил маме почувствовать себя самой мудрой, самой правильной, самой разбирающейся. Почувствовать себя нужной.

Уходя, она будто бы хотела чмокнуть Мики на прощание, но почему-то, отказав себе в этом жесте, только махнула рукой и сразу шагнула за порог. Тогда Мики, отпустив Славину руку, неожиданно выскочил в подъезд за бабушкой и закричал:

- Ба! Стой! Подожди!

Лев внутренне взмолился: только не это! Неужели он сейчас скажет, что хочет жить с ней, что передумал? А потом передумает ещё раз. И ещё раз. И так до бесконечности, ведь ему всего четыре года – что он понимает? Не зря в суде мнения таких малышей не спрашивают.

Но Мики, поймав бабушку на середине лестничной клетки, пообещал ей:

- Я приду завтра в гости. И послезавтра. И каждый день. Можно каждый день?

- Можно, можно, - она шептала в ответ, но в гулком подъезде тихий голос был отчетливо слышен.

Потом она сказала:

- Ну всё, иди домой.

И маленькие кроссовки застучали вверх по лестнице.

Когда Мики снова шагнул в квартиру, Лев быстро скрылся за дверью спальни, отгораживая себя от неизбежно наступающей новой жизни. В тот момент, когда Мики пришёл домой, Лев почувствовал, как дом перестал быть домом.

Он долго не мог уснуть: мысленно репетировал, что скажет утром.