Лиловый

– Зачем? – обернулась она, не понимая, почему прикосновения Всеволода буквально выворачивали ее наизнанку, а Димины руки вызывали ощущение тепла."

"– У нас очень мало времени, Всеволод сейчас вернется.

– У нас? – натужно удивилась она. – Я не так использовала столовые приборы?

– Послушай, Снежана! Ты должна мне помочь! – сказал он очень серьезно.

– Помочь? Тебе?

– Я тебя очень прошу.

– Как? – спросила она, словно загипнотизированная.

– Он вернется. Извинится за свое скотское отношение. Прости его и согласись на свидание.

– Что?!

– Именно на свидание. Только очень прошу: настаивай, чтобы оно прошло в этом доме.

– Да вы с ума сошли?! Он меня чуть не изнасиловал, он мне омерзителен, а вы… толкаете меня в его постель! – воскликнула она, не веря своим ушам.

– Тише! Поверь мне, тебе не придется делать ничего такого, о чем ты потом пожалеешь! Мне некогда сейчас все объяснять, просто поверь… Сделай все, о чем я попросил, клянусь, что ни один волос на твоей красивой головке не пострадает.

– Но…

– Я дам дальнейшие инструкции, когда ты назначишь ему свидание.

Снежана посмотрела в его темные завораживающие глаза, открыла было рот – отказаться, – просьба Дмитрия была просто бредовой. Но слова почему-то застряли в горле.

Глава 4

– Идиот! – ворвался в зимний сад Всеволод. – Дима, какой же ты идиот, что отвлек меня в такой момент! Связи не было, в трубке – сплошные гудки!

– Может, просто не дождались ответа? – спокойно ответил Дмитрий, отодвинувшийся от Снежаны на безопасное расстояние.

– Идиот, пошел вон! – рявкнул хозяин. – Мне это очень не понравилось, Дима!

Снежана стояла между ними и думала: если бы Дмитрий захотел – а он явно хотел, – он размазал бы этого Всеволода по стенке. Еще она поняла, что Дима специально отвлек Всеволода, чтобы поговорить с ней, возможно, спасти ее – таким образом. Дима обернулся в дверях и коротко глянул на Снежану. От его взгляда у нее мороз пошел по коже. Она угадала, что он имеет в виду.

Всеволод подошел к столу, открыл вино и плеснул себе полбокала. Нервно выпил, обернулся к Снежане. Ее снова забила нервная дрожь. Она не понимала, что происходит. Словно стала заложницей некоего страшного действа, актрисой театра абсурда.

– Извини, Снежана, кажется, я перегнул палку.

«Мерзавец!»

– Наверное, сейчас ты скажешь, что больше не станешь работать у меня? – предположил Всеволод Владимирович.

«Именно так я бы и сказала, психолог хренов», – подумала она, но вслух выдавила:

– Я продолжу обучение вашей дочери, но наши личные встречи хотелось бы ограничить, – она повела себя верно, приняв вид оскорбленной в лучших своих чувствах дамы.