Лиловый

Одно радует – нас пригласили на два дня, и гонорар отличный. Это лучше, чем по десяткам квартир мотаться». Еще был стыд, горячий. Все праздники любовница встречает одна. Да, конечно: изначально знала, на что шла. Но как же жаль, что нет возможности дать Инге то, чего она достойна. Особенно в Новый год. «Что ж, пускай лучше работает, чем грустит. Она учится в театральном, для артистов это вообще привычно – в праздники трудиться, – подумалось тогда. – И пусть бы моя Снегурочка влюбилась в Деда Мороза. Красивого, холостого».

И вот, получается, девушке сейчас совсем не до любви. Напарник Инги свернул себе шею. В голове не укладывается…

Как же тесен мир! Ну почему их нанял именно Захаров? Или это писательница Лика Вронская «сосватала» Ингу? В принципе могла, общается и с Андреем, и с девушкой…

– Так я не понял, ты подтянешься? – нервно поинтересовался Захаров.

– Да, – отозвался Седов. – Но мне сначала надо кровь из носу на работе засветиться. Ты уверен, что парень мертв? Может, «Скорую» вызвать? А, твой приятель – врач и сказал, что студенту не помочь? Не дышит, пульса нет. Понятно. Ну, жди. Проследи, чтобы на месте происшествия табун гостей не топтался. Да, хорошая идея, в доме всех закрой. И если с Ингой что-нибудь случится… Ты меня понял, да?

* * *Сначала следователю Седову казалось, что он справился с эмоциями и ситуация под контролем.

Может, плохие новости, сообщенные Захаровым, как-то снивелировали боль от увиденного в собственной спальне?

Но вот все вроде бы неплохо. Свинцовая, мешающая дышать тяжесть в груди почти исчезла. Окружающая действительность опять наполняется красками, запахами, звуками.

Главное – думать о чем-нибудь очень простом.

Вот, сырокопченая колбаса – вкусная. Начальник – добродушный, сыплет анекдотами. Даже вредная «синечулочная» секретарша, оказывается, умеет очаровательно улыбаться.

Володя посмотрел на часы, висевшие над телевизором. В принципе полчаса посиделок уже прошли, кое-кто из коллег откланялся, можно следовать их примеру.

Потом взгляд упал на экран. И в душе все перевернулось.

«Ирония судьбы», первая и единственно настоящая, рязановская. Знаком каждый кадр, и реплика любого героя звучит в сознании раньше, чем на экране.

Долгие годы эта картина казалась очень доброй и душевной. Потом – после просмотра недавно снятого продолжения – гениальной.

Но теперь, теперь… какой же это, оказывается, тупой жестокий фильм!

Седов смотрел на Ипполита, обнаружившего в постели Нади мужика. И невольно сжимал кулаки.

«Как я раньше смеялся над этими сценами? – он отвернулся. Очень хотелось заткнуть уши, но, конечно, это бы вызвало лишние вопросы.